Мастер иллюзий - Антон Демченко

— Ты уверен? — Переспросил Остромиров. Грац же извлёк из жилетного кармана очки и принялся их протирать.

— Более чем. — Пожал я плечами. — Мне было сказано об этом прямым текстом.

— И апеллировали они к твоей непозволительной юности, разумеется. — Протянул «паташон».

— Нет, они просто отказали, без всяких объяснений. — Ответил я.

— Интересно. — Взгляд Остромирова скользнул куда-то в сторону. Волхв пожевал губами, глядя в пустоту, но уже через миг тряхнул головой и улыбнулся своему спутнику, как ни в чём не бывало. — Ты чертовски везучий сукин сын, Грац. Ты знаешь об этом?

— Теперь, да. — По губам профессора скользнул бледный намёк на улыбку.

— Кхм, господа, вы ни о чём не забыли? — Поинтересовался я.

— О, прошу прощения, Ерофей. — Встрепенулся Остромиров. — Вообще-то, мы приехали, чтобы предложить тебе некоторую форму сотрудничества. Точнее, наш профессор хотел бы с тобой поработать в некоторых областях естествознания. Почему именно тебе? Ну, выбор-то у нас невелик.

— Почему? — Удивился я.

— Тут довольно щекотливая ситуация. Мои коллеги по кругу очень консервативны, так уж сложилось… исторически, хотя и не отрицают полезности естествознания в его нынешнем виде. В то же время, представители классической школы естествознания, наконец, признали, что их подход не всеобъемлющ, и многие достижения традиционалистов они своими расчётами повторить не могут. Казалось бы, чем не повод, чтобы объединить усилия и вывести философию на новый уровень? Но, в отличие от учёных классического толка, община волхвов, это организация. Древняя организация, подчеркну, живущая по собственному довольно суровому кодексу, в котором слово «гуманизм» не встречается ни разу. Так что, сделавшие Выбор и вступившие в общину, волхвы жёстко ограничены в возможностях, связаны огромным количеством обязательств и клятв, нарушение которых чревато большими проблемами.

— Магия накажет? — Улыбнулся я, невольно вспомнив многочисленные фэнтезийные книжки своего прошлого мира.

— Коллеги пришибут. — Без намёка на юмор, парировал Остромиров. — Община консервативна, как я уже сказал. Она держится на старых традициях, обычаях и неписаных правилах. Но самое паршивое, что нарушение любого из них, может запросто обрушить всю систему, как карточный домик. Естественно, что допустить такой исход, волхвы не могут, и будут всячески ему противиться.

— И как это относится ко мне? — Спросил я.

— Самым прямым образом. — Ответил Вышата. — Любые правила и обычаи всегда содержат некоторое количество дыр. С одной стороны, это нехорошо, поскольку способствуют злоупотреблениям, но с другой стороны, они же способствуют устойчивости системы, позволяя «спустить пар» и не взорвать её внутренними противоречиями. Ты ученик волхвов, но не прошёл обряд Выбора, а значит, волен в своих поступках и не связан словом с общиной и кругом. То есть, формально, если ты вдруг решишь поработать, скажем, с нашим общим знакомым профессором, волхвы не будут иметь к тебе никаких претензий.

— Формально. — Хмыкнул я. — А не формально, они могут меня просто пришибить… как коллеги, да?

— Ничуть. Такое решение могут принять только твои учителя, а их нет. — Развёл руками Остромиров, и я опешил.

— Как это, нет?! — Воскликнул я.

— Бийские изгнаны из круга, они, официально, мертвы для всей общины волхвов. — «Объяснил» Вышата.

— Бред какой-то. Бьют-то не по паспорту, бьют по морде. — Произнёс я, переводя взгляд с волхва на профессора. — Как их мнимая смерть должна меня успокоить? Это для остальных они мертвы, а мне, знаете ли, будет без разницы, придут меня убивать живые или официально мёртвые, но от этого не менее деятельные волхвы! А учитывая, что Богдан Бийский — последователь школы Перуна… да ну вас на…!

— Не горячитесь, Ерофей Павлович. — Вздохнул Грац. — Мой друг, как всегда всё запутал. Вы уж не сердитесь на него, специфика школы, увы.

— Не хай Переплута! — Весело сверкнув глазами, прогудел Остромиров. — Прокляну.

— Помолчи, Вышата. — Поморщился профессор и вновь повернулся ко мне. — В своей речи, он забыл упомянуть, что Бийские совершенно не возражают против вашего участия в нашем проекте. Более того, именно они и сообщили нам о такой возможности.

— Бийские? — Изумился я.

— А как бы ещё мы узнали о вашем существовании, если бы не Богдан Бранич и Ружана Немировна? Ну а там дело было за малым. Я сделал запрос в управу округа о вашем нынешнем местонахождени, и вот мы с Вышатой Любомиричем здесь. — Пожал плечами Грац. — Но, с вашего позволения, я вернусь к объяснению. Так вот, ввиду собственного положения Бийских, со стороны бывших коллег им совершенно ничего не грозит. Вообще, сложившаяся ситуация уникальна. Ваши бывшие учителя не существуют для общины и не несут перед ней ответственность за действия своих возможных учеников, как это было бы, входи они до сих пор в круг. Другое дело, что и община никогда не примет этих учеников в свои ряды. Вы же, в свою очередь, никак не связаны с общиной и можете поступать, как вам заблагорассудится… правда, лишь до тех пор, пока не заденете интересы круга. Но и там есть свои обычаи решения подобных конфликтов, обойти которые, он сам не может.

— Есть, есть. — С улыбкой подтвердил Остромиров слова «коллеги». А я смотрел на эту парочку и думал об одном…

— Господа, вы меня, конечно, извините, но… со всеми этими объяснениями, у меня возник только один вопрос. С чего вы, вообще, взяли, что я соглашусь сотрудничать, если это означает целый воз проблем от организации, возраст которой превышает возраст церкви? — Спросил я, и в лавке воцарилась тишина.

— Ерофей, возможно, я вас удивлю, но вы УЖЕ впряглись в этот «воз». — Наконец произнёс Остромиров. Я недоумённо взглянул на собеседников.

— Не понял. — Признался я.

— В тот момент, когда начали торговать конструктами, совмещающими в себе начала классической философии и традиционного подхода волхвов. — Пояснил Грац.

— Можно подумать, до меня этого никто не делал. — Я нахмурился.

— Делали… по чуть-чуть, для себя. — Покивал Вышата. — В конце концов, никто не запрещает волхвам заниматься классическим естествознанием, это было бы глупостью, согласитесь? Но вы же понимаете разницу меж «для себя» и «для всех»? — К концу фразы, его тон из громогласного стал почти вкрадчивым.

— И что же делать? — Честно говоря, я оказался в некоторой растерянности. В голове не укладывалось, как меня угораздило так вляпаться. И почему Бийские… впрочем, чёрт с ними. За прошедшие полгода, они прекрасно показали своё отношение.

— А вот для решения этого вопроса я, как представитель Хольмградского круга волхвов и приехал. — Хищный оскал Остромирова заставил меня вздрогнуть.