Место, где живёт счастье - Оксана Чекменёва

Какое-то время стояла тишина, и я уже собрался спуститься вниз и вмешаться, но тут услышал тихий голос Джинни.

– Ладно, я поняла. Я тебе неродная, прав на бабушкины деньги не имею, ты меня ненавидишь. Я согласна, у тебя есть причина... Но Арти! Он же твой брат. В вас одна кровь. Он-то тебе не чужой. Пожалуйста, я умоляю тебя, ему нужны эта операции! Хотя бы одна! Ты можешь не давать деньги мне, я принесу тебе счёт больницы, ты можешь перечислить их туда.

– Нет.

– Иззи, пожалуйста. Он же маленький мальчик, который заперт в своём теле, словно в тюрьме. И у него есть шанс выйти из этой тюрьмы к свету. Пожалуйста, помоги ему!

– Нет.

– Он же твой брат! Как ты можешь?

– Могу! Этот уродец мне никто. И я не дам ни цента, ни ему, ни тебе. А сейчас убирайся из моего дома.

– Иззи...

– ВОН! – истеричный вопль.

Дверь распахнулась, потом вновь захлопнулась, послышался приглушенный вскрик и шум падения. Неужели Изольда применила силу? Я же видел, какая эта Джинни хрупкая по сравнению с высокой старшей сестрой. Именно таких я обычно и выбирал – высоких, физически крепких, что при моей комплекции было не удивительно. И вот эта амазонка буквально спустила сестру с крыльца? А если та поранилась?

Эти мысли проносились в моей голове, пока я, прыгая через три ступеньки, сбегал вниз по лестнице, жалея, что не вмешался раньше.

– Котик, ты куда? – растерянно воскликнула Изольда, хватая меня за рукав. Мне не составило труда выдернуть его из цепких пальцев.

Притормозив на секунду, я бросил:

– Ну ты и тварь, – вложив в эти слова всё отвращение, которое испытывал к этой женщине.

Выскочив на крыльцо, я тут же обнаружил худенькую темноволосую фигурку, сидящую на нижней ступеньке и, склонив голову, рассматривающую наливающуюся кровью ссадину на грязной ладони.

– Это нужно промыть и перевязать, – я опустился рядом с девушкой на корточки и внимательнее взглянул на ладонь.

Ничего страшного, но в ранку попала грязь. Судя по грязи на коленях джинсов, девушка, слетев с крыльца, упала на четвереньки на подъездной дорожке, что могло быть чревато другими травмами.

– Спасибо, я так и сделаю, – вздохнула она. Её волосы упали вперёд и закрывали от меня лицо, но по голосу я понял, что Джинни пытается сдержать слёзы. Я достал чистый носовой платок и протянул ей.

– И лучше бы обработать чем-нибудь бактерицидным. Кто знает, какая гадость может оказаться на этой дорожке, – я передвинул руку с платком практически под нос девушки, поскольку из-за волос она могла его не видеть.

– Спасибо, – она взяла-таки платок другой рукой и быстро вытерла щёки. – А вы что, доктор, что ли?

– Доктор, – улыбнулся я. – Так что, вставай и поехали, прокатимся до больницы, там тебе руку обработают, да и коленкам твоим рентген не помешает.

– Нет, спасибо, – девушка вздохнула и как-то съёжилась. – У меня страховки нет. Да это всё ерунда, я практически не ушиблась, всё нормально, не волнуйтесь. Вас ведь Иззи ждёт, вы на меня не отвлекайтесь, я сейчас уеду.

И она кивнула на велосипед, лежащий неподалёку от моей машины.

– С такой рукой? – я скептически поднял бровь. Девушка вздохнула, признавая мою правоту. – И с ушибленными коленями? Давай-ка я тебя подвезу, куда скажешь, заодно и поговорим. А за Изольду не переживай, пусть хоть всю жизнь ждёт, не дождётся.

За дверью послышался какой-то грохот, похоже, что-то разбилось или сломалось, но меня это уже не волновало. Эта женщина для меня больше не существовала, ну, кроме как объект, на который я натравлю Флетчера. А вот помочь этой хрупкой девушке стало для меня, почему-то, очень важным.

Игнорируя или просто не видя мою протянутую руку, Джинни встала, подобрала со ступеньки помятый документ и, чуть прихрамывая, пошла в сторону своего велосипеда.

А я снова поразился, какая же она худенькая, почти прозрачная. Тронь – переломится. Ростом она была около пяти с половиной футов (* около 168 см), для человека рост вполне приличный, но рядом со мной казалась совсем крохотной. Я обогнал её, подхватил велосипед и, сложив, решительно засунул в багажник своего внедорожника, туда разве что слона запихнуть не удастся, остальное – легко. Потом распахнул пассажирскую дверь и взглянул на девушку. Она стояла, глядя на то место, где прежде лежал велосипед, словно не решаясь посмотреть на меня.

– О чём вы хотели поговорить? – спросила она, всё так же не глядя на меня.

– О том, что могу помочь тебе и твоему братишке.

Она резко обернулась и быстро, насколько позволяло ушибленное колено, подошла ко мне, убирая волосы за уши так, что я теперь прекрасно мог видеть её лицо.

– Помочь? – ещё не веря, но уже с проблеском надежды, спросила она, подняв голову, чтобы взглянуть мне в лицо. А я, застыв, вглядывался в это худенькое, бледное личико, с синяками под глазами, словно от болезни или хронического недосыпа. Я поймал взгляд огромных, ярко-зелёных глаз, и остолбенел. Я готов был смотреть и смотреть в эти глаза, не отрываясь. Мне хотелось унести эту кроху на край света, укрыть от любых бед и страданий, сделать так, чтобы эти синяки исчезли с худенького лица, чтобы с него никогда не сходила улыбка. Хотелось наказать всех её врагов и обидчиков, заботиться обо всех, о ком заботится она. Хотелось просто быть рядом, дышать с ней одним воздухом, потом что сама она – мой воздух, моё дыхание, моя жизнь.

Слишком часто я слышал, как мои близкие описывают это состояние, чтобы не понять, что за чудо снизошло на меня. «Один взгляд, одно прикосновение», – говорили они, но некоторым хватало только взгляда. Сомнений у меня не осталось, но я всё же протянул руку к девушке, которая, замерев, смотрела на меня широко раскрытыми, удивлёнными глазами, подхватил её ладошку с тонкими пальчиками, просто утонувшую в моей, и почувствовал ЭТО.

Все, испытавшие подобное чудо, описывали его немного по-разному, сходясь в одном – описать подобное просто невозможно. «Удар молнии», «мини-взрыв», «словно бы током шибануло», – вариантов я слышал много, и все они подходили и не подходили к тому, что только что со мной произошло. Одно я знал точно – подобного счастья я никогда не испытывал за всю свою довольно-таки долгую жизнь.

Я смотрел на вздрогнувшую от моего прикосновения Джинни и знал, что она испытывает то же самое. Разница была в том, что я понимал, что с нами происходит, а она – нет. И рассказать ей прямо сейчас, значило напугать, потому что люди с подобным не сталкиваются и ничего об этом не знают. Сейчас главное – удержать её рядом любой ценой, дать ей время привыкнуть ко мне, и только потом ошарашивать признанием. А так хотелось просто взять и сказать:

– Привет, меня зовут Кристиан, и я – твоя половинка.