Храм океанов - Александр Прозоров

В теплое время года смертные, равно как и нуары, питались на улице из огромных деревянных чанов. Еще с вечера варщики кипятили в них воду, забрасывая внутрь раскаленные в кострах валуны, а потом заваривали в воде мясо и рыбу, коренья, ракушки и улиток, разные травы, клубни и семена — все, что на тот день попадало под руку. Большущие емкости остывали медленно, оставаясь горячими до самого утра — и к этому времени содержимое превращалось в однородное густое варево, не всегда вкусное, но неизменно сытное и питательное.

Надо сказать, что равенство между обычными смертными и отличающимися от них более крупным телосложением стражами богов было лишь кажущимся. Ведь нуары, помимо общего стола, могли позволить себе поохотиться в краткий промежуток между работами, перекусить в других местах дома, они могли найти себе какое-нибудь угощение и во время путешествий. Прочие же двуногие обычно знали только работу, гнезда над стойлами ящеров и общий для всех котел.

— Великий Шеньшун, старший из стражей, завершил свой обход! — торжественно провозгласил седовласый Хоттаку, вместе с еще десятком нуаров дожидавшийся юного стража у котлов. — Все ли в порядке с домом? Нет ли у нас повода для тревоги?

Хоттаку, возрастом чуть не впятеро старше, столь же сильный, ловкий, но еще и куда более опытный, был вожаком нуаров до Шеньшуна. И теперь каждый раз приветствовал молодого начальника или испрашивал его приказов таким тоном, словно издевался над врагом, а не склонялся в подчинении. И что обидно — Шеньшун никак не мог придумать, чем ответить своему завистнику.

— Все в порядке, Хоттаку. — Нуар сделал вид, что не замечает насмешливого тона. — Ты можешь не беспокоиться.

— Не изволит ли старший из старших разрешить нам приступить к трапезе? — почтительно склонился седовласый воин и двумя руками, словно величайшую ценность, преподнес Шеньшуну деревянную ложку.

И опять молодой нуар не нашелся, чем ответить. Ведь по устоявшемуся обычаю первым к еде приступал самый старший из присутствующих, затем остальные стражи и только потом — смертные, многие из которых уже успели проснуться и прийти к котлам, но пока еще теснились поодаль. Вроде бы, Хоттаку вел себя правильно — но выглядело это все равно издевательски.

После краткого колебания Шеньшун ложку все-таки взял, зачерпнул из ближнего котла горячее варево, отхлебнул, удовлетворенно кивнул и перешел к другому котлу, тем самым оставив седовласого воина без его ложки. Месть, может быть, и мелкая — но все равно приятная.

После старшего к котлам со всех сторон подступили нуары, а за ними — и остальные слуги. Общая трапеза началась.

Шеньшун, наевшись, сунул ложку кому-то из припозднившихся смертных, оделся и, еще раз обойдя дом, уселся на берегу разлива, на крупном валуне у самого среза воды, забавляясь тем, что своей волей заставлял крокодилов то бросаться в глубину, то выскакивать на берег, то выныривать вертикально, пытаясь устоять на длинном зеленом хвосте.

Как это все-таки хорошо, что боги даровали нуарам часть своей воли! А то ведь простые рабы, рожденные от женщин, не способны повелевать не то что зверьми, но даже обычной крапивой или мелкой мошкарой. А крокодилов они так и вовсе боятся. И это при том, что внешне стража богов и не отличить от взрослого, хорошо тренированного смертного! Но стоит произнести хоть слово, и рабы становятся послушными рабами, а воины — воинами.

— Все ли в порядке с водой, старший из старших? — По издевательскому тону Шеньшун понял, кто смог незамеченным подкрасться к размечтавшемуся нуару и выкрикнуть вопрос в самое ухо.

От неожиданности юный начальник даже подпрыгнул, схватившись за меч — но было, разумеется, уже слишком поздно. Он прозевал врага.

— В следующий раз, кладезь мудрости и опыта, я огрею тебя розгой, — пообещал Хоттаку. — Твоя глупость и невнимательность может стоить богу жизни! И как ты посмел попросить у него старшинства, жалкий безумный головастик?

— Да не просил я, не просил! — уже в который раз попытался оправдаться Шеньшун. — Я стоял в дальнем карауле, возле смертных на Болотной тропе. Повелитель Драконов проползал мимо и вдруг спросил, больно ли разбиваться, когда падаешь на камни? А я ответил, что желающему падать лучше стать кленовым семечком. Оно легко касается земли, с какой бы высоты ни оторвалось. Бог этому нежданно очень обрадовался и… И повелел мне стать старшим из нуаров.

— Ты лжешь! — рассвирепел Хоттаку. — Ты настолько неуклюж, что при первом же карауле в горах сорвался в пропасть! Ты настолько глуп, что не смог ответить на вопрос Дракона и наплел чушь про кленовое семечко. Ты столь невнимателен, что не замечаешь опасности, пока она не вцепится тебе в холку. И ты хочешь сказать, что за все это наш бог пожелал сделать тебя старшим из стражей?! Ты лжешь! Ты обманул Дракона, попросив у него старшинства. Ты солгал, пообещав ему что-то, чего не способен дать!

— Богу невозможно врать! — возразил Шеньшун.

— Можно, удерживая ложь в своих мыслях!

Их спор, в ходе которого стражи уже потянулись к рукоятям мечей, прервал тихий всплеск, после которого все крокодилы внезапно спохватились и ринулись в заводь, от противоположного берега взметнулись в воздух гуси и утки, шарахнулась в стороны по поверхности воды рыбья мелочь. Природа ощутила пробуждение своего повелителя.

Нуары, забыв о ссоре, резко повернулись спиной к реке, оценивая подступы к берегу и выискивая опасность. Вероятность оной здесь, в самом сердце угодий Повелителя Драконов, была ничтожно мала — но долг стражей богов требовал от них устранять любую возможность нападения на властелина. Впрочем, бог, могучий разум которого вмещал все происходящее вокруг, успел уловить разногласие среди слуг и понять его причину. И вскоре, когда голова Дракона поднялась из омута за их спинами, у обоих в сознании прозвучало:

— Хоттаку, ты остаешься вожаком всех нуаров. Называя Шеньшуна старшим, я желал лишь иметь его при себе постоянным охранником, — моментально разрешил их спор повелитель и, явно ощутив что-то в мыслях Хоттаку, добавил: — Я желаю, чтобы он всегда был сытым и отдохнувшим.

— Да, мой бог, — почтительно склонился возвращенный на высший пост опытный нуар, глаза которого загорелись торжеством.

— Выведи драконов, Шеньшун, мы летим на Серую топь, — приказал господин и плавно опустился обратно в воду: боги, равно как и люди, явно были созданы для жизни в воде и плескались в ней с не меньшим удовольствием, нежели смертные.

— Ты отвечаешь за жизнь бога, никчемный червяк! — тихо зашипел Хоттаку, но Шеньшун, пропустив его поучение мимо ушей, уже помчался к береговым стойлам.

Доселе неведомое нуарам звание постоянного личного стража показалось ему даже более желанным, нежели пост старшего над гнездовьем и многочисленными слугами. Ведь старший нуар почти все время проводит дома, следя за порядком, безопасностью, распределяя смертных, стражей и ящеров на работы или выпас. А служение лично богу сулило уважение и почет при минимуме хлопот и обязанностей. Просто будь рядом и делай, что приказано.