Ведьма и ее питомцы - Анна Бруша

Утром со стороны лужайки выпал снег. Допускать снег в огород колдовских растений — это глупый предрассудок. Но в остальном лесу стояла зима. Я выглянула в окно и порадовалось, что снег был нужного белого оттенка.

В прошлом году, когда у меня была зима, я что-то психанула, и снег был розовым. К концу дня я чуть с ума не сошла. Было ощущение, что лопнула огромная розовая свинья. В общем, цветной снег — это глупость. Я пробовала синий — темновато получается. Белый и только белый — вот единственный приемлемый вариант.

Сегодня по плану у меня должен быть выходной. Зимой на меня нападает задумчивое настроение. Хорошо затопить печку, смотреть на сиреневые ранние сумерки и петь песни.

Но сегодня зимнее настроение так и не пришло. Меня беспокоило то, что поблизости обретался сильный маг. Знаю, я их подлую породу. От скуки или же по злобе такой экземплярчик может свести на нет все мои усилия. А в этих лесах я достигла уже очень много.

На болотах вновь завелись блуждающие огоньки — трех видов. Недавно видела, как на тонких, не окрепших ногах из одного бочага в другой перевалился болотник. На его круглой, поросшей мхом башке светилась поганка.

По веткам спокойно прыгали ауки и их веселая «Ау» разносилось теперь по всему лесу. Прошлым летом, русалка, которую я принесла сюда мальком и выпустила в озеро, отложила икру. Длинные, слизистые ленты крепились к водорослям, а русалка кружила вокруг, отгоняя хищных рыб и карликовых ихтиандров.

В общем, лес только начал становится волшебным, а тут раз и маг. Именно маги добились того, что в нашем мире многие виды остались лишь в легендах. Совершенно бездумным истреблением, хищническим освоением лесов маги… Так стоп. Иначе, я заведусь.

Я сделала несколько глубоких вздохов и выдохов, чтобы успокоится. Не помогло.

Да, еще я увидела ЕГО. Он пробирался к моему дому, практически плыл через сугроб.

Я едва не застонала. Значит, не так уж он и привязан к своей башне, раз может довольно свободно расхаживать. Ну, все. Не видать мне покоя.

Он добрался до входной двери и забарабанил в нее изо всех сил. Было крайне сложно делать вид, что я ничего не слышу.

Потом он почти впечатался носом в окно и корчил дикие рожи. Я отвернулась и принялась подбрасывать в печку дрова.

Может, ему надоест, и он просто уйдет. Вроде все стихло. Ушел? Я поднялась с кресла и выглянула в окно. Через сугроб тянулась колея, потом эта самая колея сворачивала за угол.

Я перешла к другому окну. Он. Стоял. В огороде. И жевал горошек. Прямо со стручком. Увидев меня в окне, махнул рукой и пошел к черному входу.

Дверь-то не заперта!

Я поспешила туда, но опоздала. Маг ввалился ко мне в хижину. Метла в моих руках оказалась сама собой. Взмах. По моему плану метла должна была обрушиться прямиком на голову нахала, рискнувшего нарушить границы ведьмовского домика.

Но палка оказалась остановлена цепким захватом. Я дернула метлу на себя, она не сдвинулась с места.

Маг улыбнулся широкой белозубой улыбкой. Невыносимый тип.

— Добрый день, ведьма, — вежливо поздоровался он, — Я стучал.

— Я знаю, — ответила я, все еще продолжая дергать метлу.

Мерлин продолжал сжимою метлу и самым светским тоном продолжил:

— Признаться я в недоумении, с чего бы зиме наступить настолько внезапно. Да еще с такими выдающимися сугробами.

— А с того, — пыхтя и отдуваясь, сообщила я, — Что сегодня у меня по плану зима. Завтра уже начнется весна.

Он неожиданно разжал руку, и мы с метлой рухнули на пол. Это было довольно унизительно.

— Как? Ты смеешь вмешиваться в естественные циклы смен времен года? Это же запрещено вестфалнакской конвенцией от 1689 года.

Вот. Начинается. Именно по-этому я уехала сюда, чтобы не слушать все эти нудные речи про конвенции и про «можно» и «нельзя».

Я уже начинаю ощутимо скучать по старому чернокнижнику. Его не волновали такие мелочи, как смена времен года.

— Форсированная смена циклов может привести…

— Пришел ко мне в дом и давай навязывать свои магические принципы, — огрызнулась я, — Нет Мерлин, который никакой не Мерлин, тут на много миль вокруг действуют мои правила.

Я поднялась и поудобнее перехватила метлу. К чему приводит доброта, подашь человеку воды, а он на следующий день вламывается к тебе домой и начинает поучать на тему погоды.

— Ты хоть знаешь, что в этих местах зима длилась почти восемь месяцев. Это вообще нормально? Как по мне — чистый бред. Если природа бредит — это не значит, что нужно все пустить на самотек, — попыталась я воззвать к разуму.

Его глаза гневно блеснули. Маг выпрямился во весь свой нехилый рост и посмотрел на меня сверху вниз. Но ничего, мы не гордые. Я взяла табурет и пододвинула его поближе, встала на него. Теперь я даже чуточку возвышалась над ним.

— Тут мои правила, — весомо сказала я.

— Больше нет, — кинул он, — И хоть меня поместили сюда не по моей воли, но я наведу здесь порядок.

Он развернулся и направился к двери.

— Да, чтоб ты провалился, — в сердцах сказала я.

И знаете, что. Он провалился. Клянусь, я его не проклинала. Нет, я все-таки еще не достигла такого уровня бесстрашия, чтобы проклинать мага в открытую. Я бы сделала это попозже, по-тихому. А это была всего лишь эффектная фигура речи.

Поэтому я очень удивилась, когда под его ногами провалились доски, и он рухнул в подполье.

Сначала было очень тихо. Я спрыгнула со своей табуретки, осторожно подкралась к дыре и заглянула во тьму.

— Эй… маг? Ты живой там?

Вместо ответа внизу полыхнуло синим пламенем. Мой бедный домишка затрясся.

— Умертвия! — раздался крик.

Значит, живой.

Снова промелькнула вспышка заклинаний, и на этот раз я смогла полюбоваться, что теперь обитало в моем подвале. Там была целая армия мышиных мертвецов, потревоженные столь грубым вторжением они ринулись в атаку.

Маг огородил себя защитным кольцом и пыхал в них заклинаниями. Все вокруг ходило-ходуном.

— Пойдем, Ксенофонт, — сказала я коту.

Мы с ним вышли в сад. И кто теперь скажет, что я поступила не разумно, сохранив в своем огороде прекрасную теплую погоду. А так трясись на холоде, стоя по пояс в снегу.