Тайны Энраилл - Ольга Савченя

— Просыпайся, Аня.

Кейел сидел рядом, подогнув одну ногу и вытянув вторую. Щурился и улыбался, глядя на меня.

— Очухалась — это хорошо.

Я попыталась сглотнуть, но кляп во рту помешал. Духи Фадрагоса, что происходит?!

— Ты сказала, что любишь меня. Хочу поверить в это.

Сложная тренировка. Это просто тренировка! Надо дышать глубже и успокоиться.

— Ты разобралась в том, что позволяют мне духи? — спросил Кейел, склонив голову к плечу. — Видела ведь у реки Истины.

Поднял с земли мой кинжал, и я зажмурилась, не представляя, на что способен Вольный. Он же не станет убивать меня после всего, через что мы прошли. Такой поступок будет нелогичным и чрезвычайно глупым.

— Аня, — ласково пропел, — сейчас мы многое о тебе узнаем.

Сердце заколотилось в висках, тошнота горьким комом поднялась к горлу. Только Елрех знает об истинных причинах того, почему я ищу сокровищницу. Она не могла предать меня. Кто угодно, но не Елрех!

— Открой глаза.

Воздуха не хватало.

— Аня, пожалуйста, посмотри на меня.

Если бы я могла, то скривилась бы. Взглянула на Кейела: удерживая пальцами кинжал с двух концов, он хмурился, будто прочел мои мысли и уже знал, чего я боюсь. Надеюсь, мои предположения ошибочны, и он ни о чем не догадывается.

Кивнул и, медленно прокручивая кинжал, продолжил говорить серьезнее:

— Ты боишься, и это хорошо. Ксанджи не любят страх, а Айссия приманивается умиротворением. Первые помогут тебе сжечь веревки, а вторые… Они прекрасно напитывают жизнью. Говорят, духи великой жизни способны исцелить смертельные раны, а архимаги с их помощью возвращали души в мертвые тела, — вздохнул глубоко, облизал губы. — К тебе приходят Ксанджи, а они предпочитают невероятно волевой характер и гнев. Сильный гнев. Они питаются им, поэтому приходили к тебе. Так не должно быть, Аня.

А как должно быть? Неважно. Главное, что Кейел не заговорил о сокровищнице.

Ветер подул, и я прикрыла глаза, пережидая, когда поднятый песок осядет. Кейел молчал, словно давал мне время на обдумывание. Он хочет, чтобы я, беспомощная, призвала духов на мертвой земле? Я прекрасно помнила состояние, когда в воздухе появлялись Ксанджи — ненависть и злоба. Что я чувствовала в дворцовом парке, когда Айссия напитала цветы силой? Кажется, была невероятно спокойной и углубилась в размышления настолько, что не замечала ничего вокруг. Мне необходимо прогнать страх и разозлиться, чтобы Ксанджи сожгли веревки. С учетом, что земля мертвая, наверное, разозлиться нужно гораздо сильнее, чем в прошлые разы. Однако я так и не поняла: почему Кейел вспомнил об Айссии? Для них нужно другое настроение.

Я снова открыла глаза, Кейел только этого и ждал. Усмехнулся и заговорил:

— Ты сказала, что любишь меня и доверяешь мне. Земля, — постучал по ней, — мертвая. Как бы сильно я не звал Мивенталь, они не услышат меня. Но в твоем теле Единство. Мы должны пробудить его, Аня. В другой ситуации я бы делал это постепенно, но ты права: у нас нет времени.

А такой разговор возвращал страх, настораживал.

— Итак, о моих способностях и твоем доверии. Разве я когда-нибудь… — широко улыбнулся, но улыбка быстро сползла с лица. Пожал плечами. — Не так часто я обманывал тебя.

Я промычала, попыталась дернуть похолодевшими руками, но не смогла. Кейел цокнул языком, а в глазах появилось осуждение.

— Не будем об этом. Обсудим то, что сейчас произойдет. У меня два варианта событий, — поднял с земли второй кинжал. Взвесил на ладонях оба, посмотрел на меня и спросил: — С какого начнем? Давай сначала поговорим о завязке.

Сощурившись, оценил два кинжала. Выбрав один из них, зажал его в зубах, а второй положил обратно на землю. Снял куртку, стянул рубашку, оставаясь полураздетым. Глядя вдаль, покрутил кинжал в руке.

— О завязке… Я верну тебе кинжал, но ты должна попросить меня об этом. «Кейел, пожалуйста, отдай мой кинжал» — скажи это, и я отдам. Обещаю, — лукаво улыбнулся. Посмотрел в сторону и продолжил: — Скоро я поднимусь и отойду недалеко, а затем сосчитаю до десяти. Если за десять секунд ты не избавишься от веревок, я распорю себе живот.

Чего?

Вдоль позвоночника прокатился озноб. Кейел ведь несерьезно? Он Вольный… Должен спасти Фадрагос и не будет так собой рисковать. Или… Он Вольный, Аня.

— Кстати, уже можешь начинать звать Ксанджей, — ухмыльнулся, но веселья на лице не наблюдалось. — Я нанесу себе смертельные раны, а потом твои действия или бездействия приведут к одной из трех развязок. Первая: ты подчинишь своей воле Ксанджей и избавишься от веревок, а сразу после подчинишь Айссию и исцелишь меня. Так ты спасешь не только меня, но и весь Фадрагос. Надеюсь, об этом ты не забыла. Вторая: ты спалишь веревки, но твой гнев будет настолько сильным, что Айссин не доверятся тебе, испугаются, и я умру. И третья…

Я замычала. Он с ума сошел?! Это не тренировка, а издевательство! О чем речь вообще? Стало невыносимо душно. Казалось, вот-вот — и я потеряю сознание. Кейел пересел на корточки и, упершись одной рукой в землю, склонился к моему лицу. Меня затрясло.

— Прости за все, Аня, — прошептал, обдавая дыханием щеку и глядя с тоской. — Можешь думать, что я в очередной раз обманываю тебя, и там будет лежать мой фантом, тогда даже не старайся. Ничего не делай, ясно? Это вопрос доверия. И еще… — замолчал, а в его глазах затаилось сожаление. — Мне не будет так больно, как было тебе в ту ночь. У Стрекозы. Надеюсь, это немного притупит чувство вины.

Совсем не то, что он хотел сказать! Совсем не то, что я хочу услышать! А как же сообщить о дурацкой шутке?! Я дернулась, пытаясь подняться, но опять завалилась. Порыв ветра остудил пылающие щеки; песок резанул по глазам, в носу засвербило, в горле запершило. Откашляться не вышло из-за кляпа. Слезы брызнули, застилая обзор. Я не слышала шагов, не заметила, что Кейел успел отойти.

— Десяти секунд не мало? — донесся хриплый голос. — Думаю, тебе хватит.

Часто моргая и щурясь, я разглядела его сапоги в нескольких метрах от меня. Подняла взгляд выше. Кейел смотрел себе под ноги, не позволяя мне увидеть лица. Взлохмаченные волосы трепетали на ветру, плечи опущены, солнечный свет выхватил шрам над ключицей — порез. На груди рубцы, оставленные нечистью, а живот чистый: под кожей, не тронутой загаром, рельеф мышц. В крепком кулаке сжат кинжал. Я не могла, но слышала, как скрипит рукоять. От напряжения рука Кейела дрожала.

Он не обманул? В самом деле убьет себя?

Я зажмурилась, и постаралась разозлиться, но отвлекало тело. Безумно холодно, а дышать сложно, будто меня ударили в живот. На сухом языке, казалось, ощущался вкус желчи. Слеза пощекотала переносицу, мгновенно остыла под ветром. Нужно разозлиться, как тогда на берегу реки по пути к Цветущему плато. Нужно разозлиться. Сколько секунд прошло? Я осмотрелась, насколько могла: Кейел все еще стоял неподвижно, Ксанджей не было. Может, вспомнить Сиелру? Ксанджи, пожалуйста, отзовитесь! Я ненавижу Фадрагос…