Нужная работа - Михаил Бабкин

— Но почему именно фаерболы? — Марвин снял руку Далия с плеча, тот, похоже, не обиделся. — К тому же военного образца.

— Ты последнее что помнишь? — деловито поинтересовался Далий. — В смысле сразу перед переносом.

— За мной гнались, — поморщился Марвин, неприятные воспоминания были слишком свежими. — Стреляли из огнестрелов, как раз фаерболами. Взорвали дверь и чуть меня не убили. Я, к счастью, вовремя успел исчезнуть.

— Ошибаешься, — возразил Далий. — Не успел. Отсюда твоя способность метать огненные заряды. Очень, между прочим, удачный посмертный бонус. А меня ножом в кабине зарезали, тоже во время транспортировки, я теперь вот чего могу. — Он поднял правую руку, сжал пальцы в кулак: между костяшками, словно выброшенный пружиной, выскочил длинный и узкий, как у стилета, острый клинок. Выпрыгнул совершенно бескровно, не причиняя владельцу каких-либо болезненных ощущений.

Марвин ошалело уставился на стальной коготь, сказанное Далием не доходило до его сознания. Вернее, не хотело осмысливаться.

— Но с твоими способностями, конечно, не сравнить, — разглядывая клинок, с сожалением признал Далий. — Нож он и есть нож. Для ближнего боя нормально, а в остальном бесполезен, даже метнуть прицельно нельзя. Хотя если открыть бутылку или там колбасу для закуски нарезать, то в самый раз. Короче, всегда под рукой. — Он рассмеялся нечаянному каламбуру. — Пойдем, — так же молниеносно убрав клинок, заторопился Далий. — Чего зря время тратить! Тебя в центре ждут, хотят познакомиться — новенькие у нас большая редкость. — Он втолкнул Марвина в лифтовую кабину, закрыл дверь и нажал одну за другой с пяток кнопок в разной последовательности; как ни странно, лифт поехал не вниз, а снова вверх.

В кабине было темно, свет шел только через грязное, забранное решеткой смотровое оконце в двери. Отчетливо пахло кошками и дешевым портвейном; кабина часто подрагивала под ногами, пугая неожиданной остановкой.

Зато тут было намного теплее, чем в коридоре.

Марвин прислонился к ободранной стенке, сложил руки на груди, прикрыл глаза. Немедленно захотелось спать, до такой степени, что он готов был лечь на грязный пол и тут же уснуть. Действительно, сколько всего произошло за один-единственный час: отчаянная погоня по ночной улице, ловушка с бронедверью, перенос невесть куда, затем нападение невесть чего. И конечно же сообщение о собственной смерти, в которой Марвин сомневался. Слишком оно было несуразно — умереть, чтобы сразу ожить. Хотя воспоминания о летящих в грудь взрывных шариках приводили к определенным, совсем не радостным выводам. От которых надо было срочно отвлечься, иначе хоть садись и волком вой.

— Я, когда на меня коридорная нечисть напала, думал по лестницам от нее сбежать, — глядя в окошко на проплывающие мимо этажные перекрытия, сонно сказал Марвин. — Не успел.

— Правильно, что не стал по ступенькам бегать, — одобрил Далий. — Там лестницы уже с пару веков сами на себя закольцованы, все равно ими никто не пользуется. Не убежал бы… Эй-эй, ты только не отключайся, — всполошился парень, — понимаю, что шок и всякое такое, но потерпи хотя бы минуту. Сейчас в другое крыло въедем, поновее, я тебе чего-нибудь бодрящего организую.

Марвин удивился сказанному, хотя удивляться уже вроде бы не мог, не было сил.

— Мы же вверх поднимаемся, — украдкой зевнув, произнес он, — какое крыло? Откуда бодрящее?

В старой, обшарпанной кабине не то чтобы аптечки, даже лампочки и той не было.

— Ну да, как бы вверх, — охотно поддержал беседу Далий. — А на самом деле может быть, что и вбок или вниз. Или вообще по диагонали, я до сих пор многих здешних фокусов не понимаю, хотя живу в особняке почти год. — Далий переложил из руки в руку посох, за ним протянулся заметный в темноте фосфорно-зеленый след.

— Ты сказал «особняк»? Или мне послышалось? — глядя на тающую полосу, поинтересовался Марвин.

Ответить Далий не успел — на потолке вспыхнула лампа, осветив преобразившуюся кабину: стены раздались в стороны, став зеркальными, с блестящими стальными поручнями. В воздухе запахло цветочным дезодорантом, одновременно в кабине зазвучала тихая ненавязчивая музыка.

— Я ж говорил, — обрадовался Далий. — Один момент. — Он поставил в угол мешающий посох и потянул за едва приметную ручку в стене, открыв мини-бар с несерьезно маленькими бутылочками. — Бери, — Далий протянул одну из них Марвину, — отличный коньяк, то, что тебе сейчас нужно. Смотри не проболтайся, — свинтив пробочку со своего пузырька, предупредил он. — Про самопополняющийся бар только я знаю, остальным оно не нужно, все равно лифтом редко пользуются. В основном меня в случае чего гоняют. — Он сделал глоток, зажмурился с довольным видом. Сказал, выдохнув: — Это у нас, стало быть, западное крыло, средний уровень. А если отправиться в восточное, на нижний, там вообще сказка, а не лифт. Представляешь — во кабина, — Далий развел руки, показывая размер, — диваны, дастархан, кальян! И, что самое приятное, на все согласная рабыня-лифтерша. Из числа навечно зачарованных гурий. — Он подмигнул Марвину, сказал: — Будем! — и, не отрываясь, допил коньяк.

Марвину сейчас было не до гурий, но выпивка пришлась как нельзя кстати.

— Да, вот еще что. — Далий сунул пустые бутылочки в бар. — Ты про свои фаерболы лучше помалкивай. Мол, ничего не помню — кто убил, как убил, типа временная амнезия от потрясения. С расспросами сейчас приставать не будут, а после чего-нибудь придумаем.

— Это почему же? — лениво поинтересовался Марвин. Небольшая доза коньяка подействовала на него будто микстура от стресса, сделав происходящее не столь драматичным. Вернее, не слишком пугающим.

— Шеф у нас стрельбу не любит, — усмехнулся Далий. — Он из ученых-теоретиков, преподавал что-то там гуманитарное. Остальные тоже как бы мирных профессий. Могут не оценить.

— А ты, выходит, оценил? — не удержался от ехидного вопроса Марвин.

Далий посмотрел на собеседника серьезным взглядом, кивнул утвердительно:

— Конечно. Ты — сыщик, я — старшекурсник федеральной школы полиции, пусть и бывший. У нас совсем другой жизненный опыт, не кабинетный. Нам вместе держаться надо! Правильно я говорю?

Марвину не оставалось ничего иного, как тоже кивнуть в ответ. Собственно, ему сейчас было совершенно безразлично, кто тут главный, а кто в подчинении. И кто раньше был копом, а кто тихим ученым. Важно было понять, что это за особняк, и разобраться, что в нем происходит.

— А шефа вашего тоже? — Марвин чиркнул себя по горлу ладонью.

— Сердечный приступ, — небрежно отмахнулся Далий, — на улице нахамили. Стыдоба, а не смерть. У других не лучше, потому и бонусы соответствующие.

— Какие? — заинтересовался Марвин, но ответа не получил: лифт замедлил движение и приятный женский голос объявил что-то на незнакомом Марвину языке.

— После, — торопливо ответил Далий. — Приехали.

За раздвинувшимися дверцами оказался широкий коридор-тамбур с кафельным полом и арочным потолком, перегороженный через десяток шагов солидной каменной стеной. В стене, между парой длинных вертикальных ламп — похожих на самосветные, но излучающих непривычно желтый свет, — располагалась металлическая дверь. Не из тех бытовых, которые ставят в квартирах предусмотрительные жильцы, а массивная, с блестящей нержавеющей поверхностью и черным отпечатком ладони по центру.