Крещение огнем - Анджей Сапковский

Когда через двенадцать дней она вернулась в Брокилон,ведьмак уже ходил. Слегка прихрамывал и немного тянул бедро, но ходил. Мильване удивилась – она знала о чудесных целительных свойствах лесной воды и травы,именуемой конинхаэлью. Знала также способности Аглайисы, неоднократно быласвидетельницей прямо-таки мгновенного исцеления раненых дриад. А слухи оневероятной выносливости и стойкости ведьмаков тоже, видать, не были высосаныиз пальца.

Она не пошла в Коль Серрай сразу по прибытии, хоть дриадынапоминали, что Gwynbleidd, нетерпеливо ждал ее возвращения. Она тянулаумышленно, все еще недовольная поручением, намеренно показывала, что сначаладолжна была провести в лагерь эльфов из очередной команды белок. Пространнорассказала обо всем случившемся в пути, сказала дриадам о том, что люди блокируютграницу вдоль Ленточки. Лишь когда ей напомнили в третий раз, она искупалась,переоделась и отправилась к ведьмаку.

Он ждал на опушке, там, где росли кедры. Прохаживался, времяот времени приседал, пружинисто выпрямлялся. Видимо, Аглайиса назначила емуупражнения.

– Какие вести? – спросил он сразу же, как только онипоздоровались. Холод в его голосе ее не обманул.

– Война, пожалуй, идет к концу, – ответила она, пожавплечами. – Нильфы, говорят, вконец разгромили Лирию и Аэдирн. Вердэн неподдался, и король Темерии заключил союз с нильфгаардским императором. Эльфы вДолине Цветов собственное государство заложили. А вот скоя'таэли из Темерии иРедании туда не ушли. Продолжают биться...

– Я не об этом.

– Нет? – Она изобразила удивление. – Ах, верно. Да, заглянулая в Дорьян, как ты просил, хоть и пришлось хороший, крюк сделать. А трактынынче опасны.

Она оборвала, потянулась. На этот раз он ее не торопил.

– Слушай, а этот Кодрингер, – наконец спросила она, –которого ты велел навестить, был твоим другом?

Лицо ведьмака не дрогнуло, но Мильва знала, что он понял сполуслова.

– Нет. Не был.

– Это хорошо, – облегченно вздохнула она. – Потому какего уже среди живых нет. Сгорел вместе со своим домом, осталась вроде бы трубаи половина передней стены. Весь Дорьян гудом гудит от слухов. Одни болтают, чтоКодрингер занимался чернокнижничеством и яды варил, что у него с дьяволомуговор был, так что чертов огонь его поглотил. Другие говорят, мол, сунул он,как обычно, нос и пальцы не в ту дырку. А кому-то это не понравилось, вот его иукокошили и огонь подкинули, чтоб следы замести. А ты как думаешь?

Ни ответа, ни эмоций на посеревшем лице ведьмака она так ине дождалась. Поэтому продолжала, сохраняя язвительный и грубоватый тон:

– Интересно, что пожар и погибель Кодрингера случилисьв первое июльское новолуние, точно как мятеж на Танедде. Ну, прямо так, будто бкто догадался, что как раз Кодрингер знает чего-то о бунте и его станутвыпытывать о подробностях. Будто кто-то хотел ему заране рот зашнуроватьнавеки, язык удержать. Что на это скажешь? Э, вижу, ничего! Ишь,неразговорчивый какой! Тода я тебе скажу: опасное твое дело, все это твоивынюхивания да расспрашивания. Может, кто-нито еще и другие рты и уши, кромекодрингеровых, захочет прикрыть. Так я думаю.

– Прости, – сказал он, немного помолчав. – Ты права. Яподверг тебя риску. Это было слишком опасное задание для...

– Для девки, верно? – Она дернула головой, резкимдвижением отбросила с плеча все еще влажные волосы. – Это, что ль, ты хотелсказать? Тоже мне, фрайер сыскался! Заруби себе на носу, что хоть я и сидяотливаю, все равно мой кафтан не зайцем, а волком оторочен! Не шей мне труса,ты меня не знаешь!

– Знаю, – сказал он тихо и спокойно, не прореагировавна ее злость и повышенный тон. – Ты – Мильва. Водишь сквозь облавы в Брокилонбелок. Мне известно твое мужество. Но я легкомысленно и себялюбиво подверг тебяриску...

– Дурень! – грубо оборвала она. – О себе беспокойся, необо мне. О девчонке беспокойся!

Она насмешливо улыбнулась, потому что на этот раз лицо унего изменилось. Она намеренно помолчала, ожидая дальнейших вопросов.

– Что тебе известно? – наконец спросил он. – И от кого?

– У тебя – Кодрингер, – фыркнула она, заносчиво поднявголову. – У меня свои знакомцы. Такие, у которых быстрые глаза и чуткие уши.

– Говори, Мильва. Пожалуйста.

– После заварушки на Танедде, – начала она, переждавсекунду, – закипело повсюду. Ловля предателей началась. Особливо тех чародеев,которые за Нильфгаардом пошли, как и других продажных... Некоторых поймали.Другие канули, будто камень в воду. Не надо большого ума, чтобы угадать, кудаони подались, под чьими перьями спрятались. Но охотились не токо на чародеев ипредателей. В мятеже на Танедде взбунтовавшимся чародеям помогала командабелок, ими известный Фаоильтиарна верховодил. Ищут его. Отдан приказ каждогосхваченного эльфа пытать, о команде Фаоильтиарны выспрашивать.

– Кто он, Фаоильтиарна этот?

– Эльф, скоя'таэль. Мало кто людям в печенку залез, какон. Большая цена за его голову назначена. Но ищут не только его. Ищут ещекакого-то нильфгаардского рыцаря, что на Танедде был. И еще...

– Ну, говори.

– Ан'гивары о ведьмаке по имени Геральт из Ривиивыспрашивают. И о девушке по имени Цирилла. Этих двух ведено живьем брать. Подстрахом смерти у их обоих волос с головы упасть не должен, пуговицу с платьясорвать не имеют права. Хо! Здорово же ты, видать, мил их сердцу, коли так отвоем здоровье пекутся...

Она осеклась, увидев выражение его лица, с которогомгновенно сползло нечеловеческое спокойствие. Поняла, что хоть и старалась, ноне сумела нагнать на него страха. Во всяком случае, не за его собственнуюшкуру. Неожиданно ей стало стыдно.

– Ну, с этим преследованием-то они впустую шебуршатся,– сказала она уже мягче, но все еще с чуть насмешливой ухмылкой на губах. – Тыв Брокилоне в безопасности. Да и деваху они тоже живой не получат. Когда ониразвалины на Танедде да на магической башне, которая обвалилась,перелопачивали... Эй, что с тобой?

Ведьмак покачнулся, оперся о кедр, тяжело опустился рядом сдеревом. Мильва отскочила, напуганная бледностью, которая вдруг покрыла еголицо.

– Аглайиса! Сирисса! Фаувэ! Ко мне, живо! У, хренчертов, помирать он, что ль, собрался! Эй ты, ведьм!

– Не зови их... Со мной все в порядке... Говори... Яхочу знать.

Мильва вдруг поняла.

– Ничего они в развалинах не нашли! – крикнула она,чувствуя, как тоже бледнеет. – Ничего! Хоть каждый камень осмотрели иволшебствовали – ничего не нашли...