Люди бездны - Лика Лонго

На следующее утро я проснулась от шума. Кажется, жужжал блендер. Накинув легкий халатик, я вышла на кухню, где хозяйничал Саймон. На столе уже стояла хрустальная ваза с салатом из фруктов, любимый деловито готовил фреш из апельсинов. С блендером в руках он походил на героя рекламного ролика. Я как зачарованная уставилась на него. Его глаза сейчас были серо-синими, он небрежно отбросил назад влажные волосы, капли воды падали на голый торс. Завороженная этим зрелищем я и думать забыла о завтраке.

Любимый поставил блендер на стол и двинулся ко мне, чтобы поцеловать.

— Не подходи! — взмолилась я.

Он в удивлении остановился.

— Почему? Я тебе неприятен?

— Ох, нет. Ты слишком мне приятен… — покраснела я — Если ты сделаешь еще шаг, я кинусь тебе на шею и тогда…

Одним прыжком он оказался рядом и зажал рот поцелуем. Я закрыла глаза. Поцелуй длился бесконечно, лишь опуская меня на кровать в спальне, Саймон на секунду оторвался от моих губ, чтобы прошептать: «Кажется, у меня кровь кипит…» Я не могла говорить и только исступленно гладила его шелковистую кожу…

Когда все закончилось, Саймон чуть отодвинул меня от себя и долго смотрел в глаза.

— Интересно, что ты хочешь увидеть в моих глазах? — смутилась я.

— Хочу понять, это на тебя так же действует, как на меня? Или нет?

— Что — это?

— То, что сейчас было. — Он смотрел на меня без тени смущения, словно вопрос был отвлеченный, сугубо научный.

— А как это на тебя действует?

— Я как будто теряю себя… Это очень странно, в книгах я не читал об этом… — задумчиво проговорил любимый.

— Да. Я чувствую то же самое. — тихо сказала я. В отличие от него, я не могла говорить о чувствах без смущения.

— Наверное, так и должно быть. — очень серьезно сказал Саймон — Исчезает «я», появляемся «мы». — Неожиданно на его губах появилась лукавая улыбка — Эти ваши человеческие чувства не так уж глупы, как кажутся на первый взгляд!

Когда мы наконец приступили к завтраку, раздался яростный звон колокольчика. Звонили как на пожар. Саймон взял пульт и ворота пришли в движение. Едва только в них образовался проем сантиметров в двадцать, в щелку протиснулась Александра. Она понеслась по саду, размахивая над собой ярким платком как знаменем. Когда морская вихрем ворвалась в дом, я увидела, что в руках у нее не платок, а какой-то плакат. На завтра в Сочи был назначен пикет против строительства дороги, и на секунду я подумала, что Александра вступила в ряды митингующих. Вчера она рассказывала мне, как сто лет назад в Турции вступила в ряды движения за права женщин и участвовала в массовых беспорядках. Но я ошибалась.

— Наконец-то! Я! Влюбилась! — закричала она вместо приветствия.

Саймон лукаво улыбнулся кончиками прекрасных губ и придвинул ей плетеный стул. Морская сегодня заплела роскошные русые волосы в косичку, которая очень ей шла. Она торопливо заложила за уши выбившиеся из прически пряди и развернула на столе огромный плакат. На нем был изображен певец Николай Пинежский. Надпись внизу гласила: «Скоро в Сочи! Не пропустите! Только один концерт! Николай Пинежский выступит в доме культуры Сочи со своим уникальным шоу «История любви». Билеты в кассах города.»

Не знаю, была ли фотография обработана в фотошопе, но выглядел Пинежский этаким Эросом в джинсах.

— Это твой избранник? — полюбопытствовал Саймон.

— Да. Правда, он ангел? — Александра уставилась на нас, ожидая подтверждения.