Ружемант 5 - Алекс Рок

Перед Бейкой через миг возникла гора картофеля. Мой борщ задерживался — вместо него предложили булочку за счет заведения.

Дают — бери, бьют — беги. Наш принцип, изменять ему не стал.

— Есть. Политический. Не исключаю того, что Вербицкий-старший, наигравшись, просто вышвырнет ее на улицу. Не сегодня так завтра.

— А если нет?

Она меня как будто не слышала, продолжила:

— Не кипятись. Она ему нужна лишь для того, чтобы предупредить тебя. Обижать и злить тебя лишний раз он не станет.

— Неужто боится? — издевательски спросил Бейке в тон. К изумлению, кивнула, сунув в рот сразу горсть картофеля. Не знал, что она так неаккуратна в еде. Или это от Айки в ней осталось?

Решил не спрашивать, Бейка же объяснилась:

— Посуди сам. Ты знаешь о его махинациях. Тебе в счет заслуг, как и девчатам, даровали амнистию с денежным вознаграждением. Твои боевые как бюджет всей моей части! — выдохнула она и тут же поправилась: — Трехмесячный. Но все равно много.

— Если тебе такие суммы доверяли, что ж девчата не в легендарки одеты были?

— Не зарывайся. Ты, может, уже и не под моим началом, но обойдись без грязи подозрений. Деньги давали не мне, а казначею. Постоянные восстановительные работы, поддержка магического антиартиллерийского купола тоже не бесплатна. Но мы не об этом.

Она права — разговор пошел куда-то не туда.

— Вербицкий подкатывал амбиции к Кьярре. Кое-чему «добрый дядюшка» ее все же научил: она глуха к лести. И не клюет на обещания. Не знаю, чем ты ее сумел купить, но она сказала, что будет иметь дело лишь с тобой.

— И как? Ее правда послушали? — Сомнения грызли душу: и в родных стенах она была лишь разменной монетой, а уж тут…

Бейка пожала плечами, нового не сказала.

— Конечно нет, Потапов. Было бы глупо. Спецслужбы ее обрабатывают, собираются в скором времени использовать. И тут на сцену с своими деньжищами можешь выйти ты.

— Никогда не представлял себя политиком, но допустим.

— А что тут допускать, Потапов? Вербицкий никогда не признает это с высоты своего полета. Будет рядить страх во всякое. Но ты сейчас не кто-нибудь, а народный герой. И правда можешь пробиться в верха. А еще он знает про то, что затеяла я. Попытается надавить, чтобы ты отказался. На некоторых уже.

— На некоторых — это на кого?

— Тройняшки вернулись домой и получили планшет. Примерно как у тебя, но с иным содержанием. Как их семья хорошо живет. Им вернули закусочную, или что у них там было? Они не хотят, чтобы их семья возвращалась в нищету.

Не скажу, что мог их судить…

— Погоди, мне боевых накинули, а их обошли?

— Мы же обсуждали тогда с тобой в кузове: ты офицер. И герой. Символ нынешних побед: твоя фотография на передовицах.

— Ты же сама показывала мне газетные вырезки!

— Показывала. Вербицкий просчитался — молодежь и те, кто на фронте не очень верят газетам. Составили оппозицию тому, что в них пишут. Вербицкий, конечно, опомнился: увидев деньги, многие интернет-издания одумались на твой счет. А вот люди нет… — Она набрала побольше воздуха в грудь. — Для Вербицкого ты кость в горле. Если возьмешь Кьярру под свое крыло, спецслужбы покочевряжаться, но предпочтут работать с тобой.

— Уверена? — Меня грызли сомнения на этот счет.

— Процентов на девяносто девять. Проведение реформ внутри Царената, изменение политики рабства разрушит мечту старика.

О да, помнил я, какие у него мечты! Почесал затылок: под такое и в самом деле можно пойти в депутаты. Покачал головой — не сходилось. От взгляда Бейки не ушло, тут же спросила:

— Что-то случилось?

— Случилось. Инной он мог бы держать меня в узде. Занести над ее головой меч, лыбиться и грозить пальчиком — не рыпайся, а то ай-яй-яй! Зачем ему ее возвращать?

Бейка посмотрела на меня, как на маленького, склонила голову набок.

— Ты все так же прост, Потапов, что и прежде. Не ты ли несколькими часами раньше намеревался ворваться в его особняк и насадить голову старика на палку?

Кивнул ей в ответ: какая-то часть меня до сих пор не отказалась от затеи. Бейка продолжила:

— Теперь напряги извилины и подумай сам: что будет, если ты решишь пожертвовать кошкодевочкой? Прежде чем возмутишься, это в порядке гипотезы. Вербицкому тогда что делать? Держа ее в заложниках сейчас, он лишь дает тебе понять, какой властью обладает. Помимо Инны есть и другие, кто тебе дорог: поставишь благополучие тройняшек, Белки, Наты на свою месть?

Я взялся за голову: не знал, что делать дальше. Верно говорят — посреди боя стреляй в тех, кто стреляет в тебя. Здесь наоборот: видишь врага, целишь ему в сердце и не смеешь спустить курок.

Не поймут, не примут, не простят…

Бейка аккуратно коснулась плеча.

— Тише, железная лапа. Не знаешь, что делать? Иди в политику под моим надзором.

— Как это поможет? Меньше угрожать будет? У девчат над головой иммунитет возникнет?

Бывшая командующая прыснула в кулак.

— Ты все так же глуп. Взгляни, Потапов: все, что Вербицкий собирается делать, в рамках закона. Семья кендеров держит ресторан? Их закошмарят проверками. И, как ты знаешь, идеал недостижим. Инна — у тебя из ниоткуда обнаружился долг. Да, левыми путями, но обнаружился. Он его выкупил, по закону взял девчонку в отработку.

При одной лишь мысли о том, что старик заставляет делать Инну, у меня сжимались кулаки. Стиснул зубы, но терпеть и ждать не желал. И СанСаныч… Поднял на Бейку взгляд.

— Что, если скажу, что знаю того, кого убили просто так? Без всякого закона?

Она опустила взгляд: конечно, Макмамбетов рассказ ей и про это…

— Мне жаль. Слышала, тот милиционер был другом твоей семьи, Потапов. Но его пример мало что меняет: за него некому было заступиться.

Прищурился: то есть? Командующая снизошла до объяснения.

— Не будь мальчиком, рядовой. Напряги извилины: с ним Вербицкий вышел за рамки закона. Как и с тобой, с твоей отправкой на сборочный пункт. Но это лишь по той причине, что за вас некому заступиться. Когда ты пойдешь в политику, с кредитом доверия у кучи людей, трогать тех, кого ты опекаешь, станет… опасно. Ты ответишь не силой, но начнешь шатать репутацию Вербицкого.

— А мне-то думалось, она и без того хуже некуда!

Бейка кивнула, будто говоря: не зря так думал. Вот только…

— У него немало грехов, но он многих держит за яйца. И в самом деле достигал дипломатических побед: для кого-то он герой. Когда-то он таким и был. Кто знает, когда испортился? Ему просто никого не противопоставляют — некого! Император? Его род давно замечен в слабости. Сопротивляется Вербицкому, но вяло. А вот ты… из тебя может выйти толк. К слову говоря…

Она помассировала висок, скинула в общую со мной сеть только что пришедшее сообщение.

Тут же открыл его, прищурился.

Nata_Fairy — знакомый ник. Ириска прищурилась, прочитала: искомый объект обнаружен! Медленно передвигается по Останинской улице. Поисковый маячок отмечал ее на голокарте.

Ее?

Не знаю, почему так решил. Бейка кивнула, говоря, что не ошибся.

— Как я и говорила. Езжай за своей хвостатой, но помни: счет тебе на почту вышлют!

Глава 3

Сорвался с места как торпеда.

«Йомавари» рыкнул двигателем, колеса забуксовали, высекая дым из-под асфальта.

Ириска зудела над ухом, боялась за меня. Прекрасно ее понимал: повышать скорость в черте города опасно. Машины, что чудом избежали со мной аварии, зло сигналили вслед, сквернословили шоферы.

— Не так ретиво, рядовой, — вклинилась в размышления по нейросвязи Бейка. — Хорош будет народный герой, если в первый день возвращения в Москву угодит в ДТП.

Прекрасно ее понимал, но Инна!..

Командующая словно мысли читала.

— Она захочет увидеть тебя живым, а не выглядывающим из смятого кузова куском мяса.

В здравомыслии и трезвом взгляде ей не откажешь: сам пришел к тем же выводам.

Увидел ее, сразу же узнал. Припарковал машину, выскочил навстречу.

Инна не шла: медленно ковыляла прочь. Без цели и смысла — просто так. Что этот паскуда с ней сделал? Встрепенулась, когда коснулся ее плеча, знакомо и вопросительно мяукнула, прежде чем обернуться.

— Х-хозяин? — часто и удивленно заморгала глазами. Сделал шаг ближе, попытался заключить в объятия.

Произошло то, чего не ожидал: отвергла их, резко развернулась, боязливо обняла саму себя за плечи.

Бледна как смерть, не могла выдавить из себя и слова. Обернулась прочь.

— Тут все в порядке? — Полицейский вырос как из-под земли. Улыбчивый, косая сажень в плече.

— Да.

— Не у вас спрашиваю,