Три желания - Майя Марук

пастью крокодила и телом гиппопотама, медленно и со вкусом наказывало своего обидчика. Львиными лапами она разрывала его грудину, пытаясь добраться до сердца, и явно испытывала от этого удовольствие. Оказалось, во время школьной экскурсии в Долину Царей, подростки решили высказаться по поводу внешности древнего существа. Сын Закария отличился больше всех. Как подросток, у которого мозг еще не сформировался, а спермограмма уже пришла в норму, с мерзким хохотом он рассказал товарищам, как и куда он отымел бы обитательницу Дуата.

И все бы было ничего, если бы это не произошло накануне дня Самайна. Конечно, мусульмане не верили в кельтские предрассудки. Более того, считали эту веру грехом. Но, если мы во что-то не верим, это не означает, что этого нет.

Амат не только все слышала. Она, как и любая на ее месте, была оскорблена до глубины души и жаждала мести. Все мы знаем, на что способна оскорбленная женщина. Но самое сложное было даже не в том, что Амат была в ярости. Проблема была в том, что это существо было олицетворением справедливости древних египтян, и задобрить ее было практически невозможно.

Я потратила трое суток, чтобы выторговать у нее прощение для подростка. В конце концов, она согласилась сохранить ему жизнь. Правда, с условием. На внуков от старшего сына Закария больше не рассчитывал.

— Я рад тебя видеть! — сказал мужчина на английском, подходя ко мне.

О том, что я говорю на арабском, здесь никто не знал. Вообще, о своих лингвистических способностях я старалась не распространяться. Иногда было полезно знать, о чем говорят люди у тебя за спиной.

— Я тоже рада сюда вернуться, — улыбнулась и посмотрела в сторону старого экспедиционного джипа. — Это наш?

— Да, ты голодная? Сальва сделала для тебя фалафель.

Только в этот момент я вспомнила, что не завтракала, а вчерашняя пицца давно растворилась.

— Передай, что она как ангел. Что у вас нового? Петр сказал, это что-то грандиозное?

— У него каждый раз что-то грандиозное. Даже если это просто камень.

— Вряд ли он бы стал меня звать ради камня.

Мы забрались в джип и сели друг напротив друга. В руки мне тут же сунули контейнер с остывшим фалафелем и термос с местным чаем. Я открыла крышку и понюхала. Мужчина улыбнулся. На фоне оливковой кожи и черной щетины зубы казались идеально белыми.

— Там нет мармарии (успокаивающая трава, которую синайские бедуины добавляют в чай). Я помню, что ты ее не любишь.

— Спасибо, — сделала глоток и почувствовала специфический мятный вкус другой травы — хабак. — Так что вы нашли?

— Запечатанные сосуды. Глина. Возраст определить без лаборатории невозможно.

— А вид глины? Техника изготовления?

— Ничего подобного я в наших местах не встречал. Внутри одного из сосудов письмена. Язык нам неизвестен.

— Вы вскрыли артефакты прямо в пустыне?

— Не держи нас за варваров. Он был не запечатан. Или от времени крепления рассыпались. В чем у меня есть сомнения.

— Как интересно. И текст сохранился настолько хорошо, что вы смогли рассмотреть символы?

— И текст, и ткань.

На этом моменте я молча забросила в рот кругляшек фалафеля. Надо же, как интересно: пустыня, сосуды, ткань с письменами.

— Необычно, правда? Я у нас встречал только папирус и глиняные таблички. Но не шелк.

— Уверен, что шелк?

— Нет. Я не специалист. Сама посмотришь. И еще, — вдруг спохватился Закария, — сейчас на раскопках находится господин Бейлис. Петр попросил тебя представить как эксперта по керамике.

От такого предложения я чуть не подавилась чаем. Вот в чем в чем, а в керамике я совсем не разбиралась.

— Ладно, — пришлось откашляться. — А кто такой этот Бейлис?

— Он финансирует раскопки.

— Я думала, их финансирует университет?

— Частично, — Закария кивнул, — но конкретно этот проект UCL не интересен. Он побочный.

— А Бейлису интересен?

— У богатых свои причуды. И в этот раз он может сорвать солидный куш. На дракона хочешь взглянуть? Он здесь недалеко.

— Не сегодня. Вечером встреча с клиенткой. Не хочу опаздывать.

— У нас нет понятия опозданий.

— Помню… Одна египетская минута может длится бесконечно долго.

Закария кивнул, расспрашивать подробности о работе не стал. Оставшуюся часть пути, пока джип карабкался по песчаным дюнам, мы обсуждали раскопки, и сюрпризы, которые преподнесла пустыня ученым, во время работы.

— Представляешь, — смеялся мужчина, — они не взяли с собой ничего, кроме шорт и футболок. Как будто не знали, куда ехали. Представляешь, как хорошо на них заработали бедуины в первую ночь, сдавая в аренду теплые одеяла? Уже на следующий день в городе закупили теплые вещи.

— Торговцы, полагаю, тоже хорошо заработали?

— Обижаешь. У Сальвы кузина вяжет из верблюжьей шерсти. Лучшие покрывала и свитера на Синае!

Он поднял вверх указательный палец правой руки, и я рассмеялась. Как раз в этот момент джип съехал с очередной дюны и выехал на твердую землю. Где-то вдали начали прорисовываться низкие силуэты палаток и заброшенных домов.

Глава 3. Некрополь

Выйдя из джипа я ощутила себя словно в фильме про Индиану Джонса. Светлые палатки, ветер, палящее солнце. Для полной картины не хватало только костюмов песочного цвета на археологах. Современные ученые работали в обычных рубашках и джинсах. Пару человек красовались в бундесверовских штанах, а самые матерые археологи в шортах. Ну, или не самые матерые, а те, кто на своей шкуре еще не узнал, как коварны бывают пески.

— Яна! — Петр стоял метрах в ста от меня, рядом с белыми пластиковыми ящиками, куда ученые аккуратно складывали крупные находки.

Мужчина поднял обе руки и начал размахивать ими в стороны, как будто без этого был хоть малейший шанс его не заметить. Я подняла руку в ответ и пошла к приятелю. Сердце начало нетерпеливо колотиться. Так происходило всегда, когда предстояла встреча с новой тайной.

— Cześć! — поздоровалась и обняла мужчину.

— О! Ты продолжаешь практиковать польский!

— Я всего лишь с тобой поздоровалась.

— Но мне приятно, что ты говоришь на моем родном языке.

— Не могу назвать это разговором, — я хохотнула и посмотрела на содержимое одного из ящиков.

На взгляд обычного человека ничего интересного там не было. Черепки, что-то похожее на украшения, камни. И только опытный взгляд археолога находил в этих камнях следы древней жизни: форма, обработка края, почти стертые рисунки.

— Что вы тут откопали? И с чего вообще вы решили здесь в земле рыться? Моисей же в этих песках не ходил.

— Обожаю твой юмор! — хохотнул Петр, резкий порыв горячего ветра задрал вверх полы его панамы.

Если бы не шнурок, затянутый под подбородком, головной