Темные видения. Предчувствие - Лиза Джейн Смит

У Кейтлин по-настоящему пошла кругом голова.

— Тебе понравится область Залива. Солнце, прекрасные пляжи… Можешь себе представить, вчера, когда я уезжала, там было за двадцать градусов! Представляешь, зимой за двадцать! Секвойи… пальмы…

— Я не могу, — чуть слышно сказала Кейтлин.

Джойс и директор изумленно посмотрели на нее.

— Не могу, — повторила Кейтлин уже громче и отвернулась.

Бежать отсюда! Иначе блистательная картина, нарисовавшаяся в воображении, погубит ее.

— Неужели ты не хочешь уехать? — осторожно спросила Джойс.

Уехать? Она так хотела этого, что временами чувствовала себя птицей, бьющейся в стекло. Вот только она не представляла, чем займется, когда окажется на свободе. Она просто думала: «Должно быть место, где я буду своей, место, где я сумею легко адаптироваться».

Кейтлин никогда не предполагала, что Калифорния может стать таким местом. Роскошная, волнующая, захватывающая Калифорния в сознании Кейтлин ассоциировалась с мечтой. И с деньгами…

Но папа…

— Вы не понимаете. Все дело в папе. С тех пор как умерла мама, мы никогда не расставались. Я нужна ему. Он… действительно не справится без меня.

Мисс Маккасслэн с сочувствием посмотрела на Кейтлин. Она, разумеется, знала ее отца. В свое время он был блестящим философом, писал книги. Но после смерти мамы он сделался… рассеянным. Теперь он часто разговаривал сам с собой, перебивался случайными заработками. А когда приходили счета, начинал суетиться, ерошил волосы и выглядел пристыженным. Он стал как ребенок… Но он обожал Кейтлин, а Кейтлин обожала его. Она бы никогда и никому не позволила его обидеть.

Оставить папу сейчас, когда она даже не готова к поступлению в колледж… уехать в такую даль… на целый год…

— Это невозможно, — сказала Кейтлин.

Мисс Маккасслэн посмотрела на свои пухлые ручки.

— Но, Кейтлин, — начала она, — ты не думаешь, что твой папа хотел бы, чтобы ты поехала? Чтобы ты поступила так, как лучше для тебя?

Кейтлин покачала головой. Она приняла решение и не желала никого слушать.

— А ты бы не хотела научиться контролировать свой дар? — спросила Джойс.

Кейтлин встрепенулась.

Ей никогда не приходило в голову, что это можно контролировать. Рисунки всегда появлялись неожиданно, помимо ее воли. Она не понимала, что происходит, пока рисунок не был завершен.

— Думаю, ты можешь этому научиться, — сказала Джойс — Думаю, ты и я, мы вместе можем этому научиться.

Кейтлин открыла рот, чтобы ответить, но не успела: за стенами кабинета раздался жуткий звук.

Грохот, скрежет и звон разбитого стекла слились воедино. Звук заполнил собой все, и Кейтлин сразу поняла, что произошло нечто экстраординарное, причем неподалеку.

Джойс и мисс Маккасслэн одновременно вскочили с мест, но первой подбежала к двери маленькая пухленькая директриса. Она промчалась через приемную и вылетела на улицу. Джойс и Кейтлин последовали за ней.

По Хардинг-стрит со всех сторон сбегались люди, и снег скрипел у них под ногами. Морозный воздух щипал Кейтлин за щеки. Косые солнечные лучи четко разграничивали свет и тень, отчего картина, представшая перед Кейтлин, выглядела пугающе контрастной и резкой.

Желтый «неон» развернуло против движения: задние колеса на тротуаре, левый бок помят. Кейтлин узнала машину — это был «неон» Джерри Кратчфилда, одного из немногих старшеклассников, у кого водился автомобиль.

Поперек дороги стоял темно-синий универсал. Он смотрел прямо на Кейтлин — капот смят в гармошку, бампер погнут, фары разбиты.

Старшеклассница Полли Виртэйнин потянула мисс Маккасслэн за рукав.

— Я все видела, мисс Маккасслэн. Джерри просто выезжал со стоянки… А этот универсал ехал очень быстро. Он врезался в Джерри… я все видела. Он очень быстро ехал.

— Это универсал Мэриан Гюнтер, — уверенно сказала мисс Маккасслэн. — Там маленькая девочка. Не трогайте ее! Ее нельзя сейчас трогать!

Директор продолжала что-то говорить, но Кейтлин ее уже не слышала. Она смотрела на лобовое стекло универсала. Сначала она не заметила, а теперь увидела.

Вокруг толпились и кричали люди, но Кейтлин не обращала на них внимания. Весь мир для нее сфокусировался на лобовом стекле универсала.

Маленькую девочку от столкновения бросило на стекло… или стекло вылетело в ее сторону. Девочка практически лежала, уткнувшись лбом в стекло, как будто смотрела из машины на дорогу.

Широко открытыми глазами. Круглыми, с густыми ресницами. Глазами олененка Бэмби.

У девочки были маленький курносый носик и круглый подбородок. Вьющиеся белокурые волосы прилипли к стеклу.

Трещины на лобовом стекле разбегались во все стороны как паутина. Паутина на лице ребенка.

— О нет… пожалуйста… — прошептала Кейтлин.

Она вцепилась в какую-то женщину. Женщина пыталась поддержать ее.

Вой сирен звучал все ближе. Толпа окружила универсал и загородила от Кейтлин ребенка.

Она знала Курта Гюнтера. Девочка в машине, вероятно, его младшая сестра Линди. Почему Кейтлин не поняла? Почему рисунок не подсказал ей? Почему на рисунке не было автокатастрофы с датой и местом, только лицо несчастного ребенка? Почему то, что она нарисовала, оказалось таким бесполезным?

— Ты можешь стоять? — спросил кто-то.

Рядом стояла Джойс Пайпер, она дрожала. Кейт тоже дрожала, ей не хватало воздуха.

— Вы серьезно это сказали? Что научите меня контролировать свои… то, что я делаю?

Она не смогла произнести «свой дар».

Джойс перевела взгляд с Кейтлин на разбитый универсал. Она начала понимать, почему Кейтлин задала этот вопрос.

— Думаю, что да. Надеюсь.

— Вы должны пообещать мне.

Джойс взглянула Кейтлин в глаза. Жители Тарафэра старались такого не делать.

— Я обещаю сделать все возможное.

— Тогда я поеду. Папа поймет.

— Я так рада. — Аквамариновые глаза Джойс заблестели.

Ее трясло.

— Больше двадцати градусов, Кейт, — добавила она, отстраняясь от происходящего вокруг, — не бери много вещей.

В ту ночь Кейтлин приснился до странного реалистичный сон. Как будто она стоит на скалистом мысу, вокруг серый холодный океан, над головой мчатся черные тучи, а ветер швыряет ей в лицо мелкие брызги. Она буквально ощущала холод и влагу.

А потом кто-то позвал ее по имени, но, когда она оглянулась, сон кончился.