Эрагон - Кристофер Паолини

— Денег у меня и вправду нет, но у меня есть…

— Как это — нет денег? — возмущенно прервал его мясник. — И ты еще собрался мясо покупать! Что же, другие купцы тебе даром свой товар отпускают? Может, ты хочешь, чтобы и я тебе мяса без денег отвесил? А впрочем, — он вдруг заговорил совсем другим тоном, — сейчас все равно слишком поздно. Завтра приходи. И с деньгами. А на сегодня с меня хватит. Лавка закрыта.

Глаза Эрагона сердито сверкнули.

— Я не могу ждать до завтра, Слоан. Между прочим, ты внакладе не останешься, если немного и задержишься. Я кое-что нашел и, наверное, вполне смогу расплатиться с тобой. — Эрагон жестом фокусника извлек синий камень из ранца и осторожно положил его на щербатый прилавок. Камень так и засиял в отблесках пылавшего в камине огня.

— По всей видимости, ты его где-то стащил… — пробормотал Слоан, но с нескрываемым любопытством склонился над камнем.

Эрагон, решив не обращать внимания на слова мясника, с вызовом спросил:

— Ну что, этого хватит?

Слоан взял камень в руки и с сомнением взвесил на ладони. Потом потрогал пальцем белые прожилки на гладкой поверхности, поцокал языком, положил синий самоцвет на прилавок и заявил:

— Красивый камешек! Вот только понятия не имею, сколько он может стоить.

— И я тоже, — признался Эрагон. — Только вряд ли кто-то стал бы над ним трудиться, полировать его и все такое, если б он ни гроша не стоил!

— Так-то оно так, — протянул Слоан, — да только хотелось бы все же его настоящую цену узнать. А раз ты сам ее не знаешь, так найди такого торговца, который смог бы тебе это сказать, а не найдешь, я тебе за него больше трех крон никак дать не смогу.

— Но это же нечестно! — возмутился Эрагон. — Камень наверняка раз в десять дороже! — За три кроны ему и на неделю мяса не купить, не то что на всю зиму.

Слоан пожал плечами:

— Ну, если тебе мое предложение не по душе, дожидайся, пока к нам купцы пожалуют. Ступай себе, надоело мне с тобой болтать без толку.

«Купцами» в Карвахолле называли всех без разбору бродячих торговцев, жонглеров и сказителей, которые приходили сюда каждую весну. Они покупали у местных крестьян любые излишки продовольствия и продавали им то, что всегда необходимо в деревне, чтобы суметь продержаться еще год: семена, молодняк, ткани и всякую бакалею вроде соли и сахара.

Но Эрагону ждать до весны совсем не хотелось, солить мясо на зиму пора уже сейчас.

— Хорошо, я согласен, — сердито буркнул он.

— Вот и прекрасно. Сейчас я тебе мясо отвешу, а ты пока расскажи, хоть мне и не больно интересно, где это ты такой камень раздобыл?

— В Спайне, отсюда до тех мест двое суток хода…

— Убирайся! — вдруг заорал Слоан, отталкивая камень и отскочив к дальнему концу прилавка, где, чтобы скрыть свой внезапный страх, принялся яростно отскребать ножом присохшую кровь.

— Но почему? — удивился Эрагон. — Что я такого сделал. — Он накрыл камень рукой, словно желая защитить его от разгневанного Слоана.

— Не желаю я иметь дело с какой-то колдовской штуковиной, которую ты с этих проклятых гор притащил! Неси свой камень куда хочешь, а мне он не нужен. — Руки у Слоана так дрожали, что он даже порезался, но, казалось, этого не замечал, продолжая машинально скрести прилавок и пятная его собственной кровью.

— Значит, отказываешься мне мясо продать?

— Отказываюсь, отказываюсь! Или плати за него обычными монетами! — грозно прорычал Слоан и покрепче ухватил свой тесак. — А ну живо убирайся отсюда, пока я тебя не порешил!

Дверь вдруг со стуком распахнулась. Эрагон резко повернулся, готовясь к новым неприятностям, но… Но в лавку, громко топая, вошел Хорст, человек богатырского роста и телосложения. За ним с решительным выражением лица следовала дочь Слоана, Катрина, высокая шестнадцатилетняя девушка. Эрагон очень удивился, увидев ее; она обычно избегала споров и ссор с покупателями, которые частенько случались в лавке ее отца. Слоан осторожно глянул в сторону вошедших и тут же напустился на Эрагона:

— Он, видите ли, не желает!..

— Тихо, — пророкотал Хорст, с треском распрямляя плечи. Он был местным кузнецом, о чем свидетельствовали его могучая шея и драный кожаный фартук. Мощные ручищи Хорста были по локоть обнажены, а в расстегнутую рубаху виднелась широченная волосатая грудь. Черная борода, не слишком аккуратно подстриженная, колыхалась в такт его словам: — Ну, Слоан, что ты еще затеял?

— Ничего я не затеял! — возмутился мясник, бросая на Эрагона злобные взгляды. — Это все он! — Слоан сплюнул и продолжал: — Явился сюда на ночь глядя да еще дразнить меня начал. Я его как человека попросил, уходи, мол, так он даже с места не сдвинулся! А когда я ему как следует пригрозил, он и ухом не повел! — Рядом с Хорстом Слоан, казалось, стал еще меньше ростом.

— Это правда? — спросил кузнец.

— Нет! — выкрикнул Эрагон. — Я ему вот этот камень в уплату за мясо предложил, и он уже согласился его взять, но, когда я сказал, что нашел камень в горах, он тут же стал меня прогонять и от камня отказался. А какая разница, откуда я этот камень принес?

Хорст с любопытством взглянул на камень, но тут же снова повернулся к мяснику:

— Что ж ты раздумал мясо-то ему продавать, а, Слоан? Я и сам в Спайн не больно люблю соваться, но камень-то драгоценный, это точно. И, если хочешь, я за него готов собственными деньгами поручиться.

Какое-то время его предложение оставалось без ответа. Затем Слоан, нервно облизнув губы, заявил:

— Это моя лавка! И я здесь что хочу, то и делаю!

Тут из-за спины кузнеца появилась Катрина. Отбросив назад длинные медно-рыжие волосы, она спокойно возразила отцу:

— Но ведь Эрагон же хотел по-честному расплатиться с тобой, папа! Продай ему мясо, и пойдем наконец ужинать.

Слоан злобно прищурился.

— Ступай назад в дом, девчонка! — велел он дочери. — Эти дела совершенно тебя не касаются. Ступай, я сказал!

Катрина, сердито закусив губу, гордо вскинула подбородок и вышла из лавки.

Эрагону все это очень не понравилось, но вмешиваться он не решался. Зато Хорст поскреб бороду и заявил с упреком:

— Вон ты как! Тогда будешь иметь дело со мной. Ты, Эрагон, сколько мяса хотел купить? — Зычный голос кузнеца гулким эхом отдавался от стен лавки.

— На сколько денег хватило бы.

Хорст вытащил кошелек, достал оттуда горсть монет и выложил их столбиком на прилавок.

— Этого хватит? Подай-ка мне лучшего мяса для бифштексов, Слоан, да побольше, чтоб этот вот ранец доверху набить. (Мясник все еще колебался, злобно поглядывая то на Хорста, то на Эрагона.) А коли не продашь, сам потом пожалеешь, — предупредил его кузнец. Слоан побагровел и скользнул в кладовую, откуда донесся стук топора и невнятные проклятия. Ждать, впрочем, пришлось недолго; вскоре мясник вернулся, неся несколько кусков отличного мяса. Он с равнодушным видом взял у Хорста деньги и тут же принялся сосредоточенно чистить свой нож, делая вид, что покупателей рядом нет.