Бездонные пещеры - Кейт Форсит

— Думаю, на сегодня тебе уже достаточно поцелуев, — сухо заметила Изабо.

— Поцелуев не бывает достаточно, — отозвался Дайд. — В особенности если это твои поцелуи, моя милая Бо.

Он помчал ее в танце так быстро, что у нее перехватило дыхание и она не смогла ничего ответить, и он тепло улыбнулся ей.

— Столько всего произошло с тех пор, как мы виделись в последний раз, — сказал он. — Когда это было? Три года назад? Вижу, ты теперь ведьма, как и хотела. Я слышал, скоро ты станешь колдуньей.

Она кивнула, обнаружив, что почему-то не в состоянии произнести ни слова.

— Поздравляю, — сказал он и, наклонив голову, поцеловал ее, крепче сжав ее талию. Потом танец развел их, и Изабо закружили чьи-то чужие руки. Она переходила по цепочке от партнера к партнеру, но не смогла удержаться, чтобы через плечо не оглянуться на Дайда. Встретившись с ним глазами, она залилась горячим румянцем и отвела взгляд.

Они снова сошлись в самом начале цепочки. Его руки уверенно обвили ее талию, притянув ее куда ближе, чем того требовал этикет танца.

— А я слышала, ты теперь граф, — небрежно заметила Изабо. — Кто бы мог подумать, что тот мальчишка, с которым я когда-то играла на конюшне, станет графом со своим гербом, замком и всем таким прочим.

Он отвесил ей озорной поклон.

— Дидье Лаверок, граф Карлаверок, к вашим услугам, миледи. — Они снова разошлись, протанцевали вдоль цепочки и опять сошлись в ее конце. — Честно говоря, даже и не знаю, что об этом думать, — признался он. — Но я очень рад за бабушку. Она уже стара и передвигается с большим трудом. Я рад, что теперь у нее есть уютное местечко, где она может немного отдохнуть. И кто знает, возможно, в один прекрасный день мне надоест быть бродячим циркачом.

— Что-то мне пока слабо в это верится, — ответила Изабо.

Мелодия подошла к концу, скрипки, отыграв, умолкли, и все танцоры захлопали в ладоши и поклонились друг другу. Изабо приподняла подол своего длинного платья и отошла от него, напомнив себе, что она ведьма Шабаша, а не какая-нибудь молоденькая глупышка, чтобы позволить вскружить себе голову обаятельной улыбкой.

Дайд схватил ее за руку и удержал, взяв с подноса две кружки с майским элем.

— Ну уж нет, я не позволю тебе сидеть и киснуть, точно унылая старая дева! Сегодня Первое Мая, а я Зеленый Человек! Моя обязанность — не позволять никому киснуть, в особенности такой хорошенькой девушке, как ты. Пей! Пей!

— Прекрати, Дайд! — рассердилась Изабо, чуть не подавившись, когда он попытался влить эль прямо ей в рот. — Я тебя знаю! Ты вечно пытаешься напоить меня, чтобы добиться своего. — Она проглотила эль, поперхнулась и закашлялась.

Он рассмеялся, блестя черными глазами.

— Ну, для этого мне совсем не нужно тебя поить! — поддразнил он, целуя ее. Это был поцелуй любовника — долгий, страстный и обжигающий. Изабо замерла, не в силах вырваться. Какой-то миг она слышала лишь биение его сердца в такт ее сердцу, чувствовала лишь бешено шумящую в ответ кровь в ушах. Потом она все-таки вырвалась, или он отпустил ее — она не знала. Он снова поцеловал ее, взяв за подбородок, и улыбнулся, глядя с высоты своего роста прямо ей в глаза. — Видишь?

Она метнулась прочь, гордо вздернув подбородок. Он поймал ее за косу, обвив руками талию и собираясь увлечь ее сквозь ряды танцующих в объятый темнотой сад, но она вывернулась.

— Я думала, ты хотел потанцевать! — со смехом воскликнула она и нырнула обратно в толпу танцоров. Он ухватил край ее платья и потянул обратно, и она позволила ему развернуть ее, так что его руки снова оказались на ее талии, и ее смеющиеся глаза взглянули прямо в его, очень черные и очень блестящие.

Внезапно послышались крики, крики ужаса. Толпа танцующих бестолково заметалась, крича:

— Что случилось?

Теперь уже раздавались крики боли, а вместе с ними пронзительный свист и мелодичные трели. Изабо застыла, чувствуя, что желудок очутился где-то в горле. Она уже слышала эти высокие пронзительные трели. Судя по всему, Дайд тоже их слышал, потому что его лицо залила смертельная бледность.

— Фэйрги! — закричал он. — Но как...

Охваченные паникой люди пытались выбраться из толпы. Крики стали более неистовыми, и Изабо увидела, как по лестнице сбежала женщина с залитым кровью перекошенным от ужаса лицом. Внезапно она упала, и Изабо увидела, что из спины у нее торчит длинный трезубец. Очень медленно, точно зачарованная, как бывает в ночном кошмаре, она подняла глаза. На вершине лестницы стояли клыкастые воины. Их чешуйчатая кожа поблескивала в свете фонарей, а длинные черные волосы липли к спинам. С них еще стекала вода. Один из них наклонился и вытащил трезубец из спины женщины, небрежно подняв его и запустив в мечущуюся и вопящую от ужаса толпу. Кто-то упал, и обезумевшая толпа затоптала его, пытаясь спастись.

— У меня даже нет при себе кинжалов! — воскликнул Дайд. — Прокляни их Эйя! Как они пробрались сюда? Риссмадилл считается неприступным...

— Они все мокрые, — сказала Изабо, сама изумившись тому, насколько спокойным был ее голос.

— Должно быть, они нашли подводные пещеры, — воскликнул Дайд. Они поднялись по колодцу, прокляни Эйя их черную кровь!

Изабо кивнула, уверенная, что именно так все и было. Выходит, вот что значили все ее сны! Почему она только не вняла предостережению?

Фэйргийские воины принялись спускаться по ступеням, методично убивая одного танцора за другим. Ни у кого из праздновавших не было при себе оружия, и они были беззащитны против морских жителей, у каждого из которых кроме обычного длинного трезубца из заточенного коралла был еще и стальной кинжал. Одно за другим тела падали на лестницу, заливая кровью голубоватый мрамор.

Дайд бросился вперед и выхватил из огня две пылающих головни, крутя их в руках. Двое фэйргов бросились на него, и он отогнал их, орудуя горящими головнями, как кинжалами.

— Убегай, глупая! — рявкнул он на Изабо.

Она не послушалась его, вызвав огненный шар и метнув его в одного из фэйргийских воинов, который собрался перерезать горло одной из женщин. Он рухнул наземь, дико крича и пытаясь перепончатыми руками сбить с себя пламя. Изабо сделала глубокий вдох, с трудом подавив снова подступившую к горлу тошноту, и сожгла еще одного. Краешком глаза она заметила Брангин в съехавшей набок короне из роз, спрятавшуюся за перевернутым столом и методично связывающую и развязывающую свой кушак перед тремя фэйргами, тщетно пытающимися добраться до нее сквозь порывы ветра, налетевшего из ниоткуда. Он подхватил их и понес через площадь, с грохотом обрушив на другую группу фэйргов и сбив тех с ног.

Клюрикон Бран ухватился своим длинным хвостом за ветку и взобрался на дерево, еле увернувшись от смертоносных зубцов трезубца. Он съежился на дереве, бессвязно лепеча что-то от ужаса, глядя на двух чешуйчатых воинов у его подножия, только что зарубивших женщину.