Правила большой игры - Алекс Орлов

– С чего началось?

Пострадавший на мгновение задумался.

– Ах да, конечно! Дело в том, что я плохо засыпаю и, случается, подхожу к окну – вот к этому… – Он повернулся и указал на окно первого этажа. – Это моя спальня, но раньше я держал в этой комнате птиц.

– И что же вы увидели, сэр?

– Сначала ничего, потом пошел в туалет, а у меня, знаете ли, плохо отходит моча и случаются рези. Я провел в туалете минут двадцать, хотя поклясться не могу, возможно, чуть больше, а когда возвратился в спальню, снова подошел к окну… Собаки в лесу вели себя очень шумно, это меня насторожило.

– Вы имеете в виду парк, сэр?

– Это дальше парк, офицер, а здесь у нас настоящая чащоба! Порядок никто не желает наводить, у вас в городе, может, и не так, а наши местные власти вор на воре и вором погоняет.

– Мистер Паллец, это к делу не относится, – напомнил шериф, который и являлся представителем местных властей.

– Давайте начнем прямо с нападения, мистер Паллец, – предложил Буанзен. Он еще надеялся успеть выпить кофе перед сдачей дежурства.

– Да-да, офицер, я как раз к этому и приближаюсь.

Одним словом, подхожу я к окну и вижу: стоит черный человек.

– Что значит «черный», сэр?

– Черный – значит черный. Голова черная, руки черные, ноги черные.

– То есть вы хотите сказать, что это был бангиец?

– Если бы это был бангиец, офицер, я бы так и сказал – бангиец, а я говорю: он был черный.

Сплошь.

Капитан Буанзен и шериф переглянулись.

– Что он делал, этот черный человек? – спросил капитан.

– Он воровал мое белье… – произнес мистер Паллец таким тоном, словно сообщал о государственной измене.

– Черный человек воровал белье, – повторил капитан. – Скажите, сэр, это было какое-то особенное белье?

– Нет, ничего необычного, вот, посмотрите, при щепки остались, а вещей-то и нет.

– Что же пропало?

– Две пары брюк. Я стираю их сам. Другие носят в химчистку, но это дорого, и я не могу себе этого позволить. К тому же обе пары мне покупала моя покойная жена Эльза, я ведь теперь вдовец, офицер.

– Примите мои соболезнования, сэр, но нельзя ли перейти к самому происшествию.

– Я о нем и рассказываю, офицер. Вот же, пропали двое брюк и две рубашки. Это для меня не происшествие, а целая драма.

– Кто первым стрелял – они или вы?

– Сейчас я и до этого дойду, офицер. Заметив черного человека, я поспешил в соседнюю комнату, там прежде была библиотека, но почти все книги поели лесные термиты, пришлось отдать в школу.

Так вот, о чем это я? Ах да! Ружье! У меня есть чудесное ружье, которое осталось мне от отца, – марки «Берроун». Замечательное ружье двенадцатого калибра!

Старик так разошелся, что полотенце с его головы упало, однако он не обратил на это внимания. Его лицо разрумянилось, глаза блестели.

– Я взял ружье и зарядил его картечью! Вообще-то я охотился только на боровую дичь, а для нее хороша дробь «третий номер», бывало, годился и «четвертый», но для охраны дома – только картечь, скажу я вам.

Только картечь «два нуля».

– Вы зарядили ружье и вышли из дома. Что было дальше? – попытался помочь капитан. Чашка горя чего кофе перед – сдачей дежурства превращалась в несбыточную мечту.

– Я не просто вышел, офицер, я воспользовался черным ходом и появился совершенно неожиданно для злоумышленника. Он как раз рубашками занимался, шельмец.

– Вы что-нибудь сказали ему?

– Нет, ничего особенного не сказал, а только: руки вверх, воришка!

– И он начал стрелять?

– Не помню. Свет померк, и я свалился, а на шее потом синяк образовался – мне это потом наш доктор сказал, Скотт его фамилия.

Буанзен подошел к потерпевшему и осмотрел синяк на шее. Действительно, было похоже на след от удара – точного и хорошо рассчитанного. Чуть сильнее – и мистер Паллец уже никогда бы не очнулся.

Послушав потерпевшего еще немного, капитан Буанзен свернул разговор и, пообещав обязательно разобраться, покинул участок мистера Паллеца.

В сопровождении молчаливого сержанта и деревенского шерифа капитан Баунзен направился к служебной машине. На середине пути он не удержался и спросил с раздражением:

– Неужели нужно было вызывать нас, чтобы разобраться в такой малости, как кража штанов?

– Но ведь была еще перестрелка, сэр…

– Какая перестрелка? Выстрел из охотничьего ружья? – Буанзен открыл дверцу, чтобы сесть в служебный автомобиль.

– Чуть позже была стрельба из автоматического оружия.

– Где?

– Там, в лесу. – Шериф махнул рукой,

– И у вас есть свидетели?

– Не только свидетели, сэр. Вот…

Он разжал кулак и показал Буанзену две гильзы.

– Это что же, автоматическое оружие?

– Так точно, сэр.

– Великоват калибр, вам не кажется?

– Я заглянул в справочник, сэр. Такие патроны используются в трех системах – две из них уже уста рели, а одна еще применяется для спецопераций укороченный автомат SFAT.

И куда же, по-вашему, стреляли из такого автомата? По деревьям?

– Нет, сэр. Злоумышленники расстреляли целый десяток собак.

– Собак? – Баунзен с сержантом переглянулись.

Очень уж нелепо это звучало.

– Да, сэр. Там повсюду кровь, выпущенные кишки – ужас, одним словом.

– Какая мерзость, – покачал головой капитан (дома у него жил спаниель). – Что же получается, собаки напали на них, и они стали отстреливаться?

– По всей видимости, так, сэр.

– Пожалуй, – произнес Буанзен после паузы. – Но зачем ворам, которые промышляют воровством штанов, таскать с собой такие пушки?

– А может, это и не воры, сэр? Мистер Паллец утверждал, что человек был черный. Не исключено, что на нем было маскировочное обмундирование, а на голове шлем.

– Ладно. – Капитан вздохнул. – Мы об этом еще подумаем. Вы! Отдадите мне гильзы?

– Конечно, сэр, возьмите. Я себе еще смогу набрать, там много осталось.

– Вот как? Тогда вот что, шериф, вы сфотографируйте это место. У вас найдется человек с хорошим «хельвейсом»?

– Конечно, найдется, сэр.

– Или снимите на видео, хорошо бы зарисовать схему с нумерацией мест, где найдены гильзы.

– Непременно сделаем, сэр, все как положено.

– Ну ладно, всего вам хорошего.