Крадущаяся тьма - Линн Флевеллинг

Алек отчаянно покраснел под надвинутым на лицо капюшоном: как и большинство скаланцев, девушка спала нагой. Противиться он, однако, не посмел. Это не только могло бы показаться девушке подозрительным: сотрясение кровати разбудило бы другую женщину.

— Какой же ты холодный! — прошептала девушка, тихо хихикнув. — Поцелуй меня, мой храбрец! Я тебя согрею.

Придерживая капюшон свободной рукой, Алек поспешно чмокнул ее, но тут же предостерегающе кивнул на спящую матрону. Кокетливо надув губки, девушка отпустила его и спрятала кольцо под подушку.

С отчаянно колотящимся сердцем Алек задул ночник и выскользнул в коридор.

— Серегил, я .. — начал он извиняться за задержку, но спутник оборвал его, схватил за. руку и потащил прочь тем же путем, каким они пришли.

«Будь проклято все на свете! — ругал себя Алек. — Такое простое дело, а я умудрился его провалить!»

Каждый момент ожидая, что будет поднята тревога, Серегил и Алек вернулись в кухню и выбрались наружу через окно. Оказавшись снаружи, Серегил все еще зловеще молчал. Когда они перелезли через стену, он бросился бежать; Алек следовал за ним, убежденный, что его ждет разнос.

После третьего поворота Серегил неожиданно замедлил бег и нырнул в переулок; там он остановился и скорчился в три погибели, словно в изнеможении.

Алек ожидал гневного нравоучения и поэтому не сразу понял, что Серегил хохочет.

— Потроха Билайри, Алек! — наконец выдохнул тот. — Не жалко и сотни сестерциев, чтобы увидеть такое лицо, как было у тебя, когда кольцо покатилось! А уж когда она попыталась затащить тебя в постель!.. — Серегил прислонился к стене, сотрясаясь от смеха.

— Что за глупость! — простонал Алек. — Я должен был предвидеть, что оно соскользнет по подушке… Серегил вытер глаза, все еще хихикая.

— Может, и должен был, но подобные вещи случаются. Уж не знаю, сколько раз я на таком попадался. Имеет значение только то, как удается выпутаться, и тут ты справился великолепно. Я всегда говорю: учись на своих ошибках.

Алек облегченно перевел дух, когда они направились к дому. Однако не прошли они и одного квартала, как Серегила охватил новый приступ веселости. Тяжело повиснув на плече юноши, он пропел высоким фальцетом: «Поцелуй меня, мой храбрец! Я тебя согрею!» — и побрел дальше, не переставая смеяться.

Похоже, подумал Алек в отчаянии, он не раз еще услышит обо всей этой истории.

Вернувшись в «Петух», Серегил и Алек нашли на кухне у Триис еду и прокрались по потайной лестнице на второй этаж. Охранные знаки на мгновение засветились, когда Серегил прошептал магическую формулу. Дойдя до верхней площадки лестницы, они пересекли холодный чердак и добрались до своей двери.

Заставленная всяким барахлом, комната все еще хранила тепло очага. Бросив мокрый плащ на руку статуэтки — русалки у входа, — Алек принялся стаскивать с себя влажную одежду, одновременно пробираясь к своей постели в углу.

Серегил следил за ним с легкой улыбкой Ужасная стеснительность юноши, которую он всегда считал неестественной, несколько уменьшилась за последние месяцы, но тем не менее сейчас Алек повернулся к нему спиной, прежде чем снял кожаные штаны и натянул длинную ночную рубашку. В свои шестнадцать лет он очень напоминал Серегила сложением: тонкий, гибкий, светлокожий. Серегил поспешно принялся разбирать накопившиеся на столе бумаги, когда Алек снова повернулся к нему.

— У нас на завтра ничего ведь не намечено, верно? — спросил Алек, запуская зубы в один из похищенных с кухни пирожков с мясом.

— Ничего неотложного, — зевнул Серегил, направляясь к собственной спальне. — И я не собираюсь вставать раньше полудня. Спокойной ночи.

Освещая себе дорогу светящимся камнем, он пробрался между стопками книг, ящиками и корзинами к своей широкой кровати с бархатным балдахином, которая занимала большую часть тесной комнатки. Сбросив мокрую одежду, он со стоном наслаждения скользнул между чистыми хрустящими простынями. Из темного угла появилась Руета и с громким мурлыканьем вскочила на кровать, желая найти себе теплое местечко.

Суматошный выдался год, думал Серегил, рассеянно поглаживая кошку. Особенно последние месяцы. Мысль о том, как давно он не бывал на улице Огней, только подчеркнула тот факт, что жизнь его нарушила свой обычный ход.

«Ну что ж. Вот и зима пришла. Всегда найдется, чем себя занять, но и на развлечения, которые предлагает город, тоже время будет. Можно сказать, мы заслужили передышку»

Думая о тихих снежных месяцах впереди, Серегил начал засыпать… но тут же подскочил, задыхаясь от кошмара: он падал во тьму, сопровождаемый воплем Алека; они летели все вниз и вниз с башни замка Кассарии…

Со стоном открыв глаза, Серегил испытал облегчение и одновременно раздражение: обнаженный, он сидел в одном из кресел гостиной Нисандера.

Не было нужды спрашивать, как он сюда попал: отвратительная тошнота, сопровождающая магию переноса, все еще мучила его. Откинув с лица длинные темные волосы, он бросил на волшебника недовольный взгляд.

— Прости мне это неожиданное перемещение, милый мальчик, — сказал Нисандер, протягивая ему мантию и чашку горячего чая.

— Как я понимаю, для этого— есть достаточная причина, — пробормотал Серегил, понимая, что иначе и быть не может: слишком недавно имел место тот инцидент с обращением в птиц.

— Ну конечно. Я пытался перенести тебя сюда раньше, но вы двое были заняты — грабили кого-то. — Налив чаю и себе. Нисандер опустился в другое кресло у камина. — Я, правда, видел вас всего мгновение. Ваше предприятие завершилось успехом?

— Более или менее.

Нисандер, казалось, не торопился объяснять, в чем дело, но Серегил видел, что маг был очень занят: его короткая седая борода оказалась испачкана чернилами, и одет он был в одну из своих поношенных мантий, которые предпочитал для ночной работы. В этой уютной комнате, полной книг и редкостей, он выглядел как нищий ученый, забредший сюда по ошибке.

— Как я заметил, Алек выглядит лучше.

— Да, он поправляется. Я только беспокоюсь насчет его волос: ведь нужно, чтобы он выглядел прилично ко времени праздника Сакора.

— Будь благодарен за то, что он не пострадал еще сильнее Судя по рассказам Клиа и Микама, ему повезло, что он вообще остался в живых. Да, пока я не забыл: у меня есть кое-что для вас двоих от принцессы и от царицы

— Он вручил Серегилу два бархатных кошеля. — Публично признать ваши заслуги, конечно, они не могли, но хотели так или иначе выразить свою благодарность. Тебе предназначен зеленый.

Серегилу уже случалось получать подобные награды. Ожидая увидеть какую-нибудь безделушку или драгоценность, он открыл кошель и застыл, пораженный.

Внутри находилось кольцо — очень знакомое кольцо. Огромный рубин сверкнул, как вино, в массивной оправе из ауренфэйского серебра, когда Серегил поднес его ближе к огню.