Академия Истины - Виктория Карелова

Птица, которую протягивал мне сосед, была прекрасна: кажется, подкинь, и полетит, освещая лес сполохами крыльев. Но ее не полагалось дарить вот так, с бухты-барахты, только сговоренной дролечке, а родители не стали бы уговариваться о свадьбе за моей спиной.

— Я… я не могу ее взять, правда, — прошептала, недоверчиво глядя на юношу.

— Не возьмешь — выкину! — упрямо набычился парень.

— Да как же можно такую красоту выкинуть! С ума сошел? Не гневи богиню! — замахала я руками на бестолкового. — Слушай, а ты медовушки-то не перебрал, часом? Больно странно себя ведешь, — осенила меня внезапная догадка.

— Да трезвый я, трезвый! — взвыл Семен. — Хочешь, дыхну? Х-ха! Успокоилась? А птицу для тебя делал. И больше никому дарить ее не буду. Потребуется, другую сделаю, — буркнул уже обиженно.

От такого напора я прямо растерялась. Как быть-то? Не взять — нехорошо, человек старался, сразу видно, что с душой делал, от чистого сердца. А взять — это, считай, обещание дала, что замуж выйду. Семен, конечно, парень хороший: трудолюбивый, сильный, ладный и на лицо пригож — ни оспин, ни конопушек. Вот только не люб он мне. И до сего дня я была уверена, что и он ко мне интереса не испытывает.

Мы с сестренками зимой частенько на хутор бегали, там народу побольше, повеселее. Да и летом то мы к ним, то они к нам наведывались. Но я ни разу не замечала, чтобы он выделял меня среди остальных девчат. Шутил, бывало, плясать вместе случалось, но не чаще, чем с другими. И вдруг — на тебе! Хотела, Фейка, кавалера, так кушай, не обляпайся!

Попыталась с другого бока зайти:

— Сеня, ты же понимаешь, что я в Академию уезжаю и когда вернусь — неизвестно! Может, сразу вытурят, а может, не один год там провести придется! Как ты себе это представляешь?

— Зубы не заговаривай, — оборвал мою речь хлопец. — Не вернешься ты, и мы оба это знаем. Ты себе в столице получше мужа сыщешь. Красивая ты, Фея! — С этими словами он протянул руку, отделил от моей распущенной гривы тонкую прядку и задумчиво пропустил ее между пальцами. — А оберег возьми. Просто так дарю. Без обязательств.

Чувствовала себя полной дурой: вроде и не виновата ни в чем, а на душе кошки скребут.

— А если богиня не одобрит? — робко попыталась возразить.

— Ой, можно подумать, не случается такого, чтоб девка согласилась замуж пойти, а потом передумала? Подарок-то обратно не отбирают, — пожал Семен плечами.

Я не была уверена, что положено в таком случае делать с заряницей, потому промолчала.

— Короче, бери. — И он сунул птицу мне в руки силком. — Я все сказал. Ты мне ничего не обещала. Просто на память подарил. Пошли, до двора провожу, нечего по темному лесу одной шляться.

Кое-как скрутив волосы, я послушно двинулась вслед за нежданным гостем. Так и дошли до самого терема.

Уже у крыльца Семен резко развернулся, неловко обнял меня за плечи, жарко выдохнув в ухо:

— Береги себя, красавица, — и напоследок крепко чмокнул в щеку. Рта не успела раскрыть, как он уже отцепил вожжи от гвоздочка да был таков, а я осталась стоять столбом, с трудом пытаясь осознать все странности этого вечера.

— Фея-я-я, а чего это сейчас такое было? — раздался сверху ехидный голосок Доры.

Вот попала-то, словно кур в ощип! Подняла глаза и наткнулась на насмешливый прищур стоящей на балконе сестрицы. Она явно наблюдала за нами с Семеном с того момента, как мы вышли из леса.

— Хоть ты не начинай, а? — устало взмолилась, соображая, мог ли кто-нибудь из младших нас увидеть.

— Ой, да ладно, уж и поиздеваться над родной сестрой не моги! — фыркнула Дора. Хорошо, что она девчонка не вредная, маленько поязвит и успокоится. — Что-то личико у тебя невеселое.

— Пошли в светелку, пошепчемся.

— А он что?.. А ты что?.. Да ты что! — ахала Дора, слушая мой сбивчивый рассказ и пожирая глазами заряницу, которую я теребила в руках. Нам удалось спокойно проскользнуть наверх, пока маменька возилась в клетушке, а девчонки приставали к отцу, чтоб он им соорудил колыбельку для котенка.

— Вот никогда бы не подумала, что Семен по тебе сохнет! Он вообще на влюбленного не похож.

— А ты много влюбленных видела… — почему-то оскорбилась я.

— Не очень, — признала сестрица, — но в книжках пишут, что люди, мучимые неразделенной любовью, весьма печальны и оттого часто вздыхают. А Семен твой грустным сроду не выглядел, он всегда на проказы и озорства первый.

— Твоя правда, — согласилась я. — Птицу-то куда девать?

— Спрятать! — решительно заявила Дора.

— Где? У нас не спрячешь, малые враз отыщут! Да и жалко — красивая! — Я бережно погладила яркое оперенье.

— Что есть, то есть, — авторитетно кивнула моя наперсница. — Кто бы мог подумать, что у простого человека без толики магии такая вещь выйдет! Но тогда родителям сказать придется, а они всыпать могут.

Тут оставалось только вздохнуть: маменька и впрямь под горячую руку могла отходить веревкой или крапивой по заднице. Если честно, было не столько больно, сколько обидно.

— Я вот что подумала, — продолжала меж тем Дора, — а ведь уже готовые наряды убрали в саквояж… Что, если аккуратно их вынуть и завернуть твое чудо в шубку? Вряд ли матушка захочет заново перебирать уже уложенное.

Предложение дельное. Саквояж был одним из последних магических предметов в нашей семье. Почти двадцать лет назад родители прибыли с ним на заимку. Прелесть этого раритета состояла в том, что он позволял одному человеку переносить практически неограниченное количество груза, надо было просто сложить все нужное в стопку, открыть застежку и постучать по донышку. Невозможно было перевозить только самые крупные предметы — стол или сундук, например. А вот одежды или кухонной утвари — сколько угодно. Сейчас волшебный баул передали мне, чтобы я взяла в столицу все необходимое.

Сказано — сделано. Дора попросила домочадцев нас какое-то время не беспокоить, чтобы она могла аккуратно заплести мне косу. Это и впрямь был долгий и трудоемкий процесс, требующий внимания и ловкости, так что никто не удивился, ведь снующие вокруг сестрицы могли растянуть это занятие практически до бесконечности.

Видимо, в этот день Великая Веритассия была на нашей стороне: в горницу никто не заходил, с тайной миссией мы управились почти мгновенно, так что и косу заплести успели, и секрет сохранить. Оставалось надеяться, что Семену не приспичит рассказать кому-нибудь о своем подарке.