Дочь Белого Меча - Андрей Лазарчук

Когда достигли гор, резко свернули на север. Здесь когда-то проходила дорога, мощённая камнем. Большую часть её поглотила земля, но местами она проступала на поверхность. Сохранилась лишь тропа, и то малоезженая. Несколько раз они пересекали следы недавно прошедших здесь табунов и козьих стад, но стойбища не попадались. Ягмара про себя удивилась тому, что кочевники уходят сюда из степи, но это было какое-то усталое удивление.

Все вымотались, даже Вазила. По вечерам, остановившись на очередную ночёвку, редко обменивались хотя бы парой слов, старались побыстрее поесть и лечь. Но сны тоже выматывали…

Здесь, в предгорьях, ночи стали ветренны, холодны и дождливы. Навес не спасал. Вещи сушили днём на порожних лошадях. Единственно, что радовало — обилие непуганой дичи. Зато промокла мука и крупа, испортилось сушёное мясо — всё пришлось выбросить…

Частые речки были, как правило, достаточно мелки, и их можно было преодолеть вброд. Но некоторые приходилось переплывать.

Волк так и тянулся следом, никогда не приближаясь, но и не отставая. На него перестали обращать внимание даже лошади.

Ний после той ночи заметно изменился. Он стал ещё более молчалив, в нём чувствовалось тяжёлое внутреннее напряжение, какая-то борьба, и это выливалось в мрачность и раздражительность. Ягмара несколько раз пыталась вызвать его на разговор, но он или дёргался и отвечал коротко и грубо, или просто поворачивался спиной и уходил. После этого и Ягмара долго ненавидела его — до тех пор, пока не приходилось что-то делать вместе, сжав зубы… а долго сжимать зубы не получалось.

Однажды Ний заговорил первым:

— Я не могу понять… вот эта дорога — сплошь жёлтый камень. Сколько едем — один и тот же. Ты видела где-нибудь поблизости жёлтый камень?

— Это старая дорога, — сказала Ягмара. — Её строили ещё в те времена, когда… ну, ты же видел, как строят дома? Вернее, как крепят стены?

— Этим… илом?

— Ну да. Здесь примерно то же самое. Такая же дорога есть между Цареградом и заброшенным городом по пути в Киммерию. Там она лучше сохранилась — земля сухая…

— А почему город заброшенный?

— Никто не знает. Дома из камня… может, просто холодно в них стало? Вокруг же степь, дрова привезти неоткуда. Ну и про всяких нечистых тоже говорят… храм там странный — железный.

— Железный?

— Ага. То есть каменный сам, но весь покрыт железом. Плохим, правда — сплошная ржа… А над входом маска козлиная.

— Что-то знакомое…

Ний задумался и снова замкнулся.

К другому заброшенному городу они вышли на второй день после этого разговора.

Он был совсем невелик — невысокие стены вряд ли в тысячу шагов, если обходить кругом; пять башенок по углам. В стенах местами зияли бреши, по верху стен и в бойницах росли трава и деревца. Наверное, раньше вокруг стен был ров, потом его то ли засыпали, то ли сам зарос. Ворота откидывались как мост; цепи проржавели; дерево, наверняка креплёное тем самым илом, выглядели гораздо новее каменных стен.

Внутри стен тоже всё заросло, некоторые деревья казались — да и были, наверное — вековыми. Каменную мостовую разворотили трава и кусты. Все дома зияли пустыми окнами и дверными проёмами. На тех, что построены были вплотную к стенам, не было и крыш. Другие, сгрудившиеся в беспорядке вокруг центральной площади, в сравнении с ними уцелели — кое-где были даже двери. В центре города стояла низкая железная башня…

То, что это железо, Ягмара поняла не сразу. Оно было чёрное, местами выщербленное, плиты соединялись непонятным способом — встык, без заклёпок. Низкая дверца еле угадывалась на фоне стены…

Вокруг башни ничего не росло.

— Думал заночевать под крышей… — задумчиво сказал Ний. — Но нет.

— Да уж, — согласилась Ягмара. — Вот тут, я думаю, полно ночной нечисти.

— Однако же тут кто-то живёт.

— Почему ты так думаешь?

— А ты сама не чувствуешь разве?

— М-м… пока ты не сказал… Впрочем, тут слишком много железа. Поехали отсюда.

Когда удалялись от башни, Ягмара спиной ощутила жгучий взгляд — но не прямой, а как бы нарочито направленный в сторону…

А ещё через один день они въехали в настоящую зиму.

Они свернули вслед за Колобком в узкое межгорье и даже остановились. Только что вокруг была трава, пусть местами и пожухлая, и деревья все в листве, лишь местами желтеющей. И вдруг без малейшего перехода — снег под ногами, снег на поникших ветвях, набрякшие тяжёлые мутные низкие тучи впереди…

— Ничего себе, — сказал Ний.

Колобок увидел, что они стоят неподвижно, и призывно заплясал.

— Наверное, скоро будем у цели, — сказала Ягмара. — Знаешь, я думаю, что мы идём ко дворцу Лютобога. Вокруг него всегда царит зима…

— Ко дворцу Лютобога… — медленно повторил Ний, словно пробуя слова на вкус. — Ко… дворцу…

Он спрыгнул с коня, присел и стал что-то чертить на снегу. Ягмара подъехала, посмотрела сверху.

Получалось что-то вроде карты. Горы, горы, проход в горах — прерывистой линией, — долина, крестик…

— Это мне приснилось сегодня, — сказал Ний. — Но я представления не имею, сколько ещё…

— Всё равно, — сказала Ягмара. — Сколько надо, столько и пройдём. Только… — она посмотрела вдаль.

Подошёл Вазила.

— Лошади боятся идти дальше, — сказал он. — И я их понимаю. Травы там нет, воды, наверное, тоже нет…

— И с собой у нас почти ничего в запасе не осталось, — закончила Ягмара.

Вазила медленно кивнул.

— Мы можем немного вернуться, нарезать травы и взять с собой пару тюков, — сказал он. — Но большую часть лошадок придётся оставить. Я бы оставил всех, но… в общем, решайте сами.

— Возьмём троих, — сказала Ягмара. — На двух поедем сами, одна повезёт траву.

— Хорошо, — сказал Вазила. — Пусть будет так.

Шеру сбегал за Колобком, вернул его. Вазила посмотрел по сторонам, что-то увидел, показал направление. Отъехав с парсунг назад и в сторону, они остановились на обширном, только начавшем увядать, лугу.

За час в три ножа они нарезали столько травы, что всю упаковать не удалось. Вазила уговорил отобранных для дальнейшего пути коней набить животы впрок; движение предстояло неторопливое, так что можно было объедаться…

Когда Вазила тоже взвалил на себя тюк с травой, Ягмара сказала:

— Я думала, ты останешься с лошадьми.

— Я тоже так думал, — сказал Вазила. — Но потом решил, что там я буду нужнее.