Сны голубого цвета - Доминика Арсе

— Оказывается, первую жертву убили не в Ривинеле, — заявила вдруг Глория. — А в монастыре, что на берегу Серого моря в горах. Туда сутки скакать верхом, в экипаже за полтора управимся. К завтрашнему обеду доберемся.

— Прям вот сразу туда?!

— А что тебя смущает? — Усмехнулась Глория. — Манатки я собрала, еда есть. Вина прихватила, с выпивкой дорога быстрее пройдет. По крайней мере у меня.

***

Спустя час мы покинули город, о чем засвидетельствовала усиленная тряска. Ибо хорошая дорога кончилась. Если раньше я считала, что вымощенная камнем трасса — полный отстой, то теперь я о ней мечтала. Даже обитая мягким покровом лавка не спасла мою задницу от «сотрясения мозга». Копчик был вскоре отбит.

Глория же кайфовала. Первые пару часов она дремала, затем приободрилась. Откупорила вино и попивала, задумчиво поглядывая то на потолок кареты, то в окошко с раздвинутыми шторки.

Я тоже любовалась сперва домиками, затем трущобами, переходящими в полные развалины, следом кладбищем, полями, засеянными пшеницей, далекими лесами и отдельно стоящими мельницами. По встречной шли крестьяне с баулами, нередко и тележки с лошадьми. В своем мире я бы внимания не обратила на все это сельско — хозяйственное. А тут за неимением гаджета и видов помасштабнее приходилось довольствоваться тем, что есть. Проехали речку по шаткому мостику, деревушку, миновали церквушку, позади которой виднелись кресты. Эх… эти кладбища. Мурашки по коже.

— Может, сделаем пятиминутную остановку? — Застонала я после полудня. — Ну Глория?

Мне очень хотелось в кустики. Как раз ехали вдоль кромки леса, и людей вот уж как час не встретили.

Сыщик, пребывая в полудреме, стукнула по стенке, карета притормозила. Я выскочила первой. Потянулась, испытав ни с чем не сравнимое удовольствие и прошмыгнула в лесистую гущу, до которой идти далеко и не пришлось.

Острое чувство паники накрыло, когда мозг перестал думать о низменных потребностях организма. Я ведь в темном, дремучем лесу, где темень кромешная средь бела дня, накрыла буквально шагов через десять. И окутала тишина, будто все вокруг затаилось, с интересом слушая, как я шуршу. Как бы Глория не умотала вместе с каретой, как это уже не раз было! Запах дохлятины придавал мне импульса свалить быстрее из злачного места.

Но встревожило больше всего остального, что я вдруг поняла — заблудилась! Откуда пришла точной уверенности не было. Куст вроде бы узнала и дерево, но и с другой стороны все очень похоже. А просвет говорил, что вообще не туда смотрю. Начать двигаться в неясном направлении казалось чреватым, и я не нашла иного выхода, как подать голос.

— Глория?!

Вместо ответа резко забились крылья. Что — то где — то неподалеку истерично каркнуло в три или четыре глотки. Я отшатнулась, вступив во что — то мягкое, скользкое и мерзкое. Резкий запах разложений ударил в нос.

Заметила клок шерсти в перегнившей листве, хвост, череп… Мамочки! Да это кошка. Вскоре я увидела еще одну и еще… Да тут их целая гора! Словно по заказу, зажужжали мухи, закаркали птицы пуще прежнего. Я рванула куда глаза глядят, едва сдерживая рвотные позывы. Выскочила на дорогу, оказавшись метрах в пяти от кареты.

— Чего орать — то так? — Раздался голос за спиной, что чуть сердце не провалилось.

— Разбойников накличешь.

Я бы выдохнула с облегчением. Но это был мужской голос!

Обернулась с опасной. Стоят трое мужчин неряшливого вида, с блестящими азартом глазами. Судя по взмыленным мордам бежали, или очень торопились. У одного в руках топор, у другого — ножик, а третий, что подальше — с луком и стрелой натянутой и готовой в любой момент вылететь прямо в меня.

— Монеты, драгоценности и лошадей выкладывай, — брякнул разбойник с ножом и нахальной мордой, которую растянул в торжествующей ухмылке.

— Лошадей мы сами, — усмехнулся его коллега. — Давай цаца, шевелись, насильничать не станем, мы добрые.

— И торопимся, — добавил тот, что с луком. — А где кучер? Тоже в кустики отошел?

Глория выпрыгнула из кустов, очутившись прямо за спиной стрелка. Вскрик! Стрелок мгновенно лишается стрелы, которую женщина ловко выхватывает. Тетива лупит разбойнику прямо по пальцам. А сам он летит от увесистого пинка в сторону кювета, где скатывается прямо в кусты.

— Ах ты выдра! — Взревел мужчина с ножиком.

Глория со звоном вынула из ножен длинную шпагу. На лице злорадная ухмылка. Разбойник прикинул свои возможности, имея только ножик, и юркнул в лес. Последний с топором рванул на меня. Я едва успела отпрыгнуть. А он двинулся к карете и с размаху рубанул по колесу.

— Счастливо оставаться! Бабы! — Крикнул, сматываясь и хохоча, как идиот.

Из покосившегося экипажа вывалился кучер.

— Мелкие пакостники! — Рявкнула Глория в сторону леса, возвращая шпагу в ножны.

— Чтоб больше ваши задницы не видела! А то насажу по самую гарду!

Я помогла подняться старенькому кучеру, не спуская глаз с взъерошенной Глории. Такой смелости от нее никак не ожидала и тут же прониклась глубоким уважением.

— Приехали, — женщина выдохнула, глядя на поломанное колесо. — Сколько починка?

Кучер суетливо стал осматривать поломку. От колеса отрубили половину. Что тут думать?!

— До вечера управлюсь, если до села воротиться, — брякнул, почесывая затылок.

Если он про то село, что проезжали три часа назад, то я пас.

— Распрягай лошадей, — махнула Глория решительно. — Верхом помчим.

— Э, нет госпожа, — встал в позу кучер. — Я своих лошадок не отдам, не верховые они, да к тому ж седел нет у меня.

— Жук ты хитрый, — бросила Глория. — Жаль, что не в Ривинеле мы заспорили, а то дала бы тебе по старой хитрой морде.

— Не гневайся, госпожа, семью мою только они и кормят, что мне без них пропадать? Давай, схожу до села. К вечеру с колесом ворочусь.

— А лошадей с собой прихватишь? — Выдала Глория с подозрением.

— А как же.

— Ну уж нет, — скривилась сыщик. — Одну бери, другую, как гарантию оставим. А то мало ли.

На том и порешали.

Кучер лошадку распряг одну, и, прихватив за уздцы, поковылял обратно по проселочной дорожке. А мы остались у кареты поломанной.

Присели на травку, Глория достала кусок хлеба, фляжку с водой предложила. Я бы и поела, да, кажется, что запах с кошачьего кладбища доносится и сюда.

И тут вдруг меня осенило.

— Я поняла! — Чуть ли не подпрыгнула. — Все жертвы ведь были пожилого возраста?

— Ну да, — пожала плечами Глория.

— «Кошки уходят в лес» — это послание жертвам, — выдала я.

— Ничего нового, — брякнула сыщик с набитым ртом. — Но ты продолжай.