Сны голубого цвета - Доминика Арсе

— Они так просто их не отдадут. Придется драться.

— Нападем всей стаей, оставим присматривать троих клыков.

Ну, замечательно. Я в центре консилиума оборотней, что собрались по поводу того, как меня достать.

— Псины, вы что удумали? — Продолжила лезть на рожон Глория. — У нее кожа да кости. Всю ночь провозитесь, а потом как делить будете? Лучше побегайте до рассвета по окрестностям. Я тут неподалеку кучу лесорубов видела, вот там есть чем поживиться.

— Больно умная, — раздался рычащий ответ. — Тебя тоже сожрем, не переживай.

— Зубы не обломай, псина вонючая.

— От тебя веет страхом, — усмехнулся оборотень. — Вперед стая. А вы пока тут подождите, людишки.

— Ладно так и быть, подождем, — ответила Глория сарказмом на сарказм.

Судя по шуму, большая часть стаи умчалась за пилами. Глазами, что вскоре уже привыкли к темноте, я сумела рассмотреть силуэт уродливой фигуры, что замерла в сторожевой позе прямо под моим деревом. Сколько их еще осталось охранять нас, могла только догадываться.

Взглянув на угрюмо молчаливую Глорию, поняла — дело наше безнадежное. Дед тоже притих, только ветка подрагивала от его приступа неконтролируемой дрожи. Я и сама готова была взвыть, зазывая какую — нибудь конкурирующую стаю, чтобы спровоцировать драку.

Если псы вернутся с инструментом, нам конец.

Какое — то время я пыталась утихомирить сердце, взывая к разуму и собирая хаотично бегающие мысли. Сыщик явно не собиралась ничего предпринимать. Оставшаяся охрана, видимо, представляла для нее не меньшую опасность. Или она понимала, что монстры могут ждать в засаде. Мало ли, что они там на публику наговорили. Хитрость для хищников — первый успех.

Угнетала тишина, спокойствие и бездействие. А еще ощущение неминуемого. И я решилась на отчаянный шаг.

Выбрала две ветки чуть пониже. Они удобно раздваивались, создавая некое подобие платформы, на которой можно было кое — как устроиться. Сняв пиджак, я обвязала рукава, соединив две соседние ветки. Руки дрожали, колотило не то от страха, не то от холода. Ночь все же выдалась холодной.

— Ты чего там возишься? — Раздался вороватый шепот Глории. — Не вздумай слазить. Нужно просто до рассвета продержаться, начнут пилить перескочишь на другое дерево. Вот сколько их вокруг.

Ага. Я ей белка что ли?! Кстати, один каблук уже упал вниз. Второй вот — вот свалится. Но меня это уже мало волновало. Я пыталась устроиться на ветках поудобнее, моля всех местных богов — покровителей, чтобы мне не мешали и подольше провозились в селе. Мамочки, бедные крестьяне…

Такое впечатление сложилось, что я какой — то очень ценный приз. Что эльфы на меня глаз положили, что оборотни. Кажется, и герцогиня поддалась некому соблазну. Да и что греха таить — Жаклин ко мне не ровно дышит. Чем — то я их всех притягиваю.

Утихомирив сердце и выровняв дыхание, я закрыла глаза. Примоститься на ветках более или менее удалось. Вот только стоит оборотням толкнуть дерево, полечу как миленькая. Но риск был оправдан.

За все время пути я не сомкнула глаз. Да и всю минувшую ночь шастала. Это и сказалось в пользу задуманного. Вскоре меня потянуло в сон, несмотря на ощутимый дискомфорт от ночной прохлады. На грани полного провала в черное бессознательное я попыталась выстроить последний запомнившийся мне образ безопасного места.

Как всегда все пошло наперекосяк. Хотела очутиться в доме у эльфийки Аредэль. А оказалась в комнате особняка герцогини! Он будто сам настойчиво наплыл и оказался вокруг моего бестелесного образа, словно я просто призрак. Мне даже не пришлось представлять собственную руку или ногу. Я сразу поплыла по пространству, выныривая из комнаты без собственного на то желания. Будто с горки ледяной покатилась.

Придержавшись за перила, я оттолкнулась, и меня понесло вдоль по бесцветному коридору. Вскоре стала различать голоса. Двое обеспокоенных чем — то людей разговаривали на печальных тонах. Впереди показалась открытая дверь, из которой доносились разговоры. Меня несло прямо туда. Это была комната Жаклин.

Девушка лежала в кровати. Ни живая, ни мертвая. Просто кукла с закрытыми глазами. Над ней склонился старик, рядом сидела герцогиня. Угрюмое лицо которой проявилось не сразу. Страха, что она меня увидит, не было вообще. Я вдруг поняла, что меня беспокоит другое.

Жаклин заболела. Мужчина, что был, вероятно, врачом, божился, что ничем помочь не может. Герцогиня сдержанно плакала.

И тут вдруг она посмотрела на меня. Страх все же кольнул, но я не потеряла состояние сна. А за мгновение переместилась в дом лорда Энеля. В спальню, что он выделял мне. Серое, мрачное помещение, с голубоватым отсветом из расшторенных окон тут же взволновало. Ведь по ту сторону трельяжного зеркала я могла чувствовать себя в полной безопасности.

Трельяж возник там, где мне и нужно было. Стараясь концентрироваться на сне и деталях, я шагнула через мысленный портал и оказалась в своей квартире. А точнее в прихожей.

Спокойствие, умиротворение и облегчение едва не вытянули меня в мой обыденный мир. Но я сумела удержаться во сне. Сквозь глухоту прорывались чириканья воробьев, дающие полную уверенность, что я действительно сейчас сплю дома в своей теплой постели.

События минувших минут стремительно заплывали белой пеленой густого тумана и уже не казались такими острыми. Приложив не малые усилия, я вспомнила, что хотела сделать. Отчаянно перебирая фильмы, которые в последнее время смотрела, пришла к выводу, что все эти бесполезные голливудские сопли смешались в одну сплошную кашу. Выдохнула с облегчением, ибо вспомнился наш фильм про войну, что смотрела еще в клинике. Попробовала представить пистолет. Но ничего конкретного не вышло. В памяти остался лишь образ черного немецкого автомата, которым наш русский солдат пользовался, как трофеем. Чтобы не вышло бутафории, представила, как он стреляет. Как пули с огненным шлейфом вырываются из его дула, как щепки летят, как высыпаются гильзы.

Невесомая штука, проявившаяся в руке, поблескивала новизной и чем — то очень сложным, чего раньше не строила. Да и теперь казалось, что это вовсе не я создаю, а будто беру откуда-то, лишь направляя магическую силу в нужное русло.

Автомат немецкий в руках. С этим разобрались…

Подумала о Жаклин. Что ж… антибиотики в их мире еще не придумали. Уверена, что то, чем меня пичкала в последние недели мама, вполне сойдет. Представила пачку и даже горький вкус. Проявилась коробочка с нужной маркировкой.

Тем временем чириканья птиц усилились. А еще стали растворяться в дневном свете выстроенные воображением стены. Пока являла нужные мне образы, упустила все остальное.

Не теряя больше ни мгновения, я рванула назад через зеркало прихожей, отчаянно представляя ночной лес с Глорией и помня о том, что у меня таблетки для Жаклин. И кое — что интересное для нахальных оборотней.