Безжалостные боги - Эмили А. Дункан

– Кажется, у тебя шок.

– Да, в последнее время для меня это частое явление, – задумчиво кивнув, ответила она.

А через секунду просто свалилась в обморок.

В те редкие мгновения, когда Надя приходила в сознание, ей не удавалось до конца вырваться из забытья, но каждый раз, вновь погружаясь в беспамятство, она надеялась, что все наконец закончится. Она уже не понимала, ради чего боролась. И смерть не казалась таким уж поражением. Транавийцы больше не имели значения. Ничего не имело значения.

Когда Надя наконец очнулась, то поняла, что находится в теплом помещении, напоминающем комнату в крестьянском доме. В углу топилась печь, а с балок свисали засушенные пучки цветов и трав. Ее бока стягивали тугие бинты, а тело прикрывала чистая рубашка.

На деревянном стуле, свернувшись калачиком и явно испытывая неудобство, спал Костя.

У Нади сжалось сердце. На мгновение в ее голове мелькнула мысль, что она спасла не того парня, о которой тут же пожалела. Ведь это звучало несправедливо по отношению к Косте. К лучшему другу, которого она считала потерянным навсегда.

Но возможно, именно поэтому она никак не могла осознать, что Костя рядом. Надя оплакала его и продолжила жить дальше, стала совершенно другим человеком и теперь сама не знала, как это повлияет на их дружбу.

Стоило ей шевельнуться, как Костя тут же открыл глаза и несколько раз моргнул, прогоняя сон. Но через мгновение его взгляд прояснился, и он подскочил к Наде.

Он замер, пока они рассматривали друг друга в давящей тишине.

– Здравствуй, Костя, – наконец выдавила Надя.

На его лице появилась усмешка. Он выглядел так, будто собирался обнять ее, поэтому Надя уперлась рукой ему в грудь.

– Думаю, это причинит мне лишь боль, – сказала она.

Он тихо рассмеялся.

– Прости. – По его лицу скользнула тень, и он произнес с беспощадной серьезностью: – Я убью его. За то, что сотворил с нашим народом. И с тобой.

«Ох, неужели нельзя повременить с серьезными разговорами?» Ведь сейчас она вряд ли смогла бы его поддержать. У нее почти получилось. На какую-то долю секунды ей удалось достучаться до Малахии, но она потеряла его. «У меня не очень-то хорошо выходит спасать дорогих мне людей», – подумала Надя. Хотя ей удалось спасти Костю.

Ну, если не учитывать, что она спасла его в ущерб планам Серефина. Человека, который мог помочь ей остановить войну, унесшую жизни множества людей. И она не знала, как справиться с вдобавок возникшим чувством вины.

Шикнув на Костю, она позволила ему взять себя за руку, хотя прекрасно помнила, как он смотрел на нее перед нападением на монастырь, и теперь лучше понимала, что означали те взгляды.

– Давай отложим это сражение на другой день, – предложила Надя.

Он кивнул, но на его лице явно отразилось недовольство. Неужели он не видит, какой она стала? Девушкой, настолько уставшей от войны, что в ней не осталось и капли праведного негодования и ненависти к транавийцам, основанных только на их происхождении и на чужих ожиданиях.

Раньше Надя тут же согласилась бы с ним. И, не обращая внимания на перебинтованные бока, вновь помчалась бы сломя голову в пещеры, чтобы самой убить Черного Стервятника.

Но тогда она еще общалась с богами и могла попросить у них благословения, хотя это не помешало ей влюбиться в чудовище. И остаться ни с чем.

Протянув руку, Надя убрала темные волосы со лба Кости.

– Я никогда не видела тебя с такими длинными волосами.

Он всегда коротко подстригал их, а на боку выбривал священный символ Вецеслава.

– В Соляных пещерах не так много возможностей следить за собой, – с сожалением отозвался он.

Взгляд его темных глаз казался затравленным, а время, проведенное в плену, отпечаталось на его изможденном лице. Невольно потянувшись к четкам, Надя вспомнила про кулон. Он все еще хранился в ее вещах. Ожерелье, в котором оказался заперт Велес и, судя по словам Пелагеи, благодаря которому началось это безумие.

– Надя, что произошло?

Она покачала головой, потому что не знала, с чего начать. Не рассказывать же о Малахии? Или Серефине. Но все же Надя попыталась пересказать события, произошедшие после падения монастыря. Стоит ли говорить, сколько дыр появилось в ее повествовании, когда она убрала из него всякое упоминание о Малахии? Она не могла объяснить, как ей удалось так хорошо овладеть транавийским. Как удалось добраться до Соляных пещер. Почему она так спокойно себя вела рядом с одним из врагов Калязина.

«Враг моего народа – долговязый восемнадцатилетний парень», – в очередной раз подумала Надя.

Костя, конечно же, понимал, что она что-то от него утаивала. Да и рассказ получился не очень-то связным.

– Но король мертв? – спросил он, выслушав рассказанную в общих чертах и, откровенно говоря, практически полностью выдуманную версию о том, что произошло в соборе.

Надя кивнула.

– А принц?

– Серефин? – не подумав, ляпнула она.

Костя тут же сузил глаза.

Но если он находился здесь с ней и не встретил Серефина… где же тогда тот?

– Серефин жив, – тихо ответила Надя.

– Но…

– Я знаю, Костя, – дрожащим голосом перебила она друга. – Знаю.

Именно из-за Серефина погибли все, кого Надя когда-либо знала. Боги, сколько же чудовищных ошибок она совершила.

К счастью для Нади, их прервало появление Париджахан.

– Святая Мать, – с облегчением пробормотала она. – Я уже сомневалась, что ты выживешь. Как ты оттуда выбралась?

Надя медленно покачала головой.

– Он не… – Она покосилась на Костю.

Париджахан тоже выразительно посмотрела на него. Видимо, он вел себя не очень дружелюбно.

Нахмурившись, Надя попыталась вспомнить последние секунды пребывания в пещерах, но удалось ухватить лишь какие-то обрывки. Как чья-то рука нежно касается ее лица. Как магия наполняет ее тело.

И хотя она помнила, как Малахия забрал у нее свои силы, она все еще чувствовала его магию внутри.

Перевернув ладонь, Надя увидела почерневшие вены, выступающие из-под кожи. Костя потянулся, словно хотел взять ее за руку, но она тут же отдернула ее.

– У меня ничего не вышло, – призналась она Париджахан. – Но на какое-то мгновение, короткий миг, мне удалось достучаться до него.

Аколийка нахмурилась, а затем кивнула.

– Мы потеряли еще одного.

– Что?

– Проснулись однажды утром, а он… просто исчез.

– А Кацпер? А Остия?

Надя заметила, как дернулся Костя, когда услышал транавийские имена. И как напряглись его широкие плечи.