Ловушка для принцессы - Елена Звездная

Попробовала прислушаться к выяснению отношений. Вообще, когда вот так быстро все прокрикивают, понять сложно, но суть я уловила – действительно из-за меня ругаются. Та Шерр орет, что никогда не допустит слияния внука с той, что не обладает даром, потому что это его долг перед потомками и он обязан следить за тем, чтобы магия сохранилась в крови. Аршхан вопит, что ему осточертела и эта магия, и... как мне близки его чувства! Еще прокричал, что это его жизнь и решать ему. Та Шерр в ярости уничтожает стол. Стол мне нравился. Аршхан выпускает огонь, и тот сметает остатки стола... и стулья заодно. Стулья я рассмотреть не успела, так что мне все равно. Слуги ползком пробираются к двери... видимо, это те, что сразу сбежать не смогли. Какие-то орки уже толпятся за хрустальной стеной и следят за развитием событий.

Вмешаться сейчас или еще послушать? Вообще странно, Аршхан ведь очень сдержанный, а тут такие страсти... Так, глубокий вдох, выдох и... и еще вдох и вообще... я маленькая, а они большие, и их двое, и они маги. Может, потихоньку взять рыжего и сбежать отсюда? Вон уже закат почти, сейчас ползком – и я на свободе... Нет, я так не могу. И Аршхана жаль, и вообще... откуда во мне столько этого глупого благородства появилось? Ужас, просто ужас, Катриона! Благородные долго не живут, а в политике им вообще не место! Глупею на глазах!

И, сделав глубокий вдох, я крикнула:

– Тихо!

И действительно, стало тихо. Оба ракарда разом посмотрели на меня. И скорость в движениях у них запредельная. Так быстро головы поворачивают, даже жутко. Эх, прощай, разум, встретимся завтра. Я взглянула на своего ракарда и уверенно произнесла на оркском:

– Аршхан, Утыррка не может стать твоей женой.

Он выпрямился и стал еще выше, чем казался, а помещение начало стремительно темнеть. Так, кажется, я зря это сказала.

– Аршхан... – Я тяжело вздохнула и, опустив голову, подошла к нему. Взяла его большую руку в обе свои... и только после этого решилась продолжить: – Утыррка должна вернуться в Оитлон. Утыррка наследница, долг и ответственность лежат на ней.

Молчит. Может, внутренне согласен. Поднимаю голову, смотрю на сурово сжатые губы, на чуть суженные глаза и понимаю – не согласен.

– Аршхан, Утыррка не...

– Ранари! – глухим, но не вызывающим желания спорить голосом произнес ракард.

Как все сложно.

– Утыррка, – упрямо повторила я.

– Ранари! – А он тоже упрямый.

– Утыррка! – начинаю злиться.

– Ранари!!!

Так, а мы пойдем другим путем и переходим на оитлонский, ибо на нем мне выразить свою мысль проще:

– Аршхан, ну посмотри на меня. – И что я тут говорю, и так ведь смотрит не отрываясь. – Ты добрый, – точнее, я на это очень сейчас надеюсь, – благородный, ты... не понимаешь подлости, а я... я злая, Аршхан. И благородства во мне нет. Я стерва, Аршхан, меня не изменишь, а ты очень хороший... Для меня нет места в твоей жизни, в этом сказочном городе и вообще. Мы разные, Аршхан... верни меня домой.

Он тяжело вздохнул, кивнул и произнес:

– Аршхан любит Ранари такой, какая она есть!

Приехали. Это означает решительное «нет»? Хочу к шенге, тот всегда спрашивал, чего я хочу, а тут...

– Аршхан, – я отступила на шаг, потому что так смотреть проще и шея меньше болит, – в этом доме уже скандалы из-за меня, а дальше хуже будет, пойми!

Он рыкнул, причем вполне натурально так, бросил взгляд на Та Шерра и добил меня:

– Ранари жена Аршхана. Я все сказал!

Ясно, значит, план номер два. Нужно искать рыжего... Тяжело как-то... и вообще... Так, а слезы откуда, я же сильная и собранная принцесса, какие эмоции?.. Демоны преисподней, да что со мной? Слова сами сорвались с губ:

– Ты разрушишь свою жизнь из-за меня, – кажется, у меня истерика, – а я потеряю государство из-за тебя. Я не могу отдать Оитлон Динару, он вообще... орк. А Лора... ведьма. И кесарь запретил! И наследников больше нет, остаюсь только я, понимаешь?!

Слезы текут ручьем... Да что со мной такое?! У меня вообще нервный срыв, и я плачу... У меня последний раз такое было, когда меня Динар в Готмир затащил... Демоны преисподней, Кат, возьми себя в руки!

Меня и взяли... на ручки. Я обняла Аршхана, пряча лицо в складках его рубашки и безбожно обливая их слезами, продолжила уже тише:

– И ты тоже наследник, Аршхан, у тебя своя ответственность... и свой долг... И мы никогда не сможем быть вместе...

Он молчал, а я тихо всхлипывала.

И тут послышался голос Селении:

– Интересно, любимый, а если бы у меня дара не было, стал бы ты добиваться моей любви, а, Та Шерр?

И такое ба-абах! И полкухни пламенем снесло. Чувствую, скоро саламандр заявится. Это меня отрезвило. И вообще, Селению жалко стало. Когда она уходила, даже слезы в ее глазах сверкнули. Я мягко отстранилась от Аршхана, тот аккуратно поставил меня на ноги.

– Прости, – виновато улыбнулась, мне протянули платок... ну да, лицо все в слезах, нос, наверное, красный, глаза тоже... красавица. – Но ты и сам понимаешь, что я права. И... мне нужно вернуться в Оитлон.

Аршхан мгновенно отвел глаза. Та-ак, и что за бунт в родном королевстве?

– Ты благороднее меня, – внезапно произнес ракард, – я бы убил брата, ты не только пощадила сестру, но и была готова отдать кровь для нее. Не думай о себе нехорошо. Черный король плохой отец, я сказал это сразу. Не ты злая, тебя заставили быть такой.

И что сказать ему на это? В чем-то он прав, а в чем-то прав Динар. Кстати, надо узнать, где этот рыжий... а то с ним всегда так: только подумаешь, что все про него знаешь, как очередной сюрприз.

– Аршхан, – я вернула ему мокрый платок, – ты в сердце моем... но там и Оитлон, и моя семья, и мой долг. Ты один, их много. Я не могу стать твоей женой.

Что-то затрещало. Оказывается, это Та Шерр сел на единственный уцелевший стул и теперь смотрит на меня. И взгляд такой... внимательный. Так, мне это уже не нравится. Вождь, конечно, хорош, тут не поспоришь, но... мало ли что он разглядеть может.

– Идем на улицу, – попросила я ракарда и потащила за собой.

На моем пути появилась некая тьма. Ой, кажется, я попала.

Тьма оказалась глазастая. Глаза внимательно на меня посмотрели, проступили контуры лица, а затем и вовсе показалась прекрасная женщина, с черными глазами, причем они были совершенно черные, без белого... и тьма там словно плескалась. А женщина продолжала глядеть на меня, чуть склонила голову, и ее приятный голос наполнил сердце легкостью:

– Она миленькая, мне нравится. А по какому поводу слезы?

Я бы упала, но меня поддержал Аршхан, и так и остановился, обнимая за плечи.

– Арриниэль, – произнес, поднимаясь, Та Шерр, – спасибо, что откликнулась на зов.