Гнезда химер: Хроники Хугайды - Макс Фрай

Потом она отвела меня в тот же самый зал, где мы сидели вчера, и кормила – так усердно и обстоятельно, словно я был еще одним местным ревизором, очередным Пронтом, свалившимся на ее бедную голову. Пожилая отравительница деловито сновала с подносами и все пыталась завести со мной светскую беседу о ценах на дерьмоедов: очевидно, она как следует рассмотрела мой костюм и теперь была уверена, что ее непутевая дочка завела роман с молодым Мэсэном. Я вежливо пожимал плечами в ответ на все ее вопросы, мысленно посылая на ее седую голову самые заковыристые проклятия. Наконец Альвианта решила, что присутствие мамы нарушает лирическую обстановку, и неласково предложила ей очистить помещение. Та удалилась, шаркая ногами и бормоча себе под нос какие-то смутные проклятия.

– Теперь точно отравит! – ехидно предсказал я.

– Ты думаешь? – серьезно переспросила Альвианта. – Ну, если ты так уверен, тогда может быть мне следует сделать это первой?

– Да нет, – великодушно сказал я, – можешь не спешить. Это я пошутил.

– Ты извини, что я не поняла, – простодушно улыбнулась она, – у нас никто так не шутит. Здесь вообще редко шутят. Ну, бывает, слуги друг другу штанины узлом завязывают, или дерьмоеду в горшок острого соуса нальют – так то слуги… А вот мой отец однажды поймал своего придурковатого братца, моего дядю Эфольда, напоил как следует, переодел в женское платье и подложил в постель к его же собственному бубэру, а тот тоже был пьян, как всегда… Потом дяде Эфольду пришлось отрубить голову бедняге бубэру, который, по большому счету, ни в чем не провинился, а просто хорошо сделал свою работу – чтобы хоть как-то прикрыть свой срам! – и его дворня чуть ли не год жила без бубэра, так что половина баб убежала в лес к разбойникам: ходили слухи, что атаман одной из шаек – беглый бубэр, и ему тоскливо без привычной работы…

Я чуть не подавился, услышав сие великое откровение. Растерянно ухмыльнулся и отчаянно закашлялся.

– Правда же, смешно? – обрадовалась Альвианта. – Мой отец был веселым человеком, совсем как ты!

– Спасибо, – вежливо сказал я. Честно говоря, мне было трудно убедить себя, что мне сделали комплимент, но так оно и было…

Остаток дня прошел довольно бездарно: Альвианта изо всех сил старалась продемонстрировать мне, что мой завтрашний отъезд ни капельки не портит ее настроение. В итоге она напилась до бессознательного состояния – правда, песен так и не пела, а с обезоруживающей искренностью разревелась у меня на груди. Может быть, ты погостишь еще два-три дня? – сквозь слезы спрашивала она, а я, как последний идиот, твердил : нет, – и ужасно хотел дать себе по морде за такое фантастическое свинство. Вот так мы и развлекались – не могу сказать, что мне понравилось… В конечном итоге, мне самому пришлось волоком транспортировать ее в спальню – хорошо хоть, что она была в состоянии показывать дорогу! Альвианта нашла неплохой способ отомстить мне за мое упрямство: уснула прежде, чем ее голова коснулась подушки, а я сидел рядом, гладил ее рыжие волосы и печально размышлял о том, что завтра переступлю порог ее замка, и меня подхватит холодный ветер – возможно, тот самый загадочный правильный ветер, о котором говорили курносые великаны Урги. Этот ветер будет подталкивать меня в спину, и заставит мои ноги передвигаться быстрее и быстрее, и унесет отсюда навсегда – оно и к лучшему, конечно… Другой ветер – это Овєтганна и как бы Хугайда, и далеко его родина, незыблемая и неведомая., – неожиданно вспомнил я загадочную фразу из своего давнишнего, и уже благополучно позабытого сна. И подумал, что надо бы расспросить Альвианту: вдруг она знает, что это за Хугайда – чем черт не шутит!

Она проснулась часа через четыре – небо за разноцветными стеклами оконных витражей, все еще оставалось темным, так что до утра было далеко.

– Ты гость, а не слуга, Ронхул Маггот, – несчастным голосом сказала она, – но может быть, ты подашь мне кувшин с водой? Я не хочу показаться невежливой, но, с другой стороны, не будить же маму – только ее здесь не хватало!

– Нет проблем, – улыбнулся я. Принес ей воду и сочувственно спросил: – Хреново, да?

– Хреново, – просто согласилась она. – Мало того, что мне стыдно за свое поведение, так еще и голова болит…

– А почему тебе стыдно? – удивился я.

– Я пыталась развеселиться, а вместо этого напилась как гурэпло… или даже хуже: как альганец! – объяснила она. – Хотела развлекать тебя беседой, а вместо этого ревела, как простолюдинка… Если бы ты был обыкновенным человеком, я бы просто убила тебя, и дело с концом! Впрочем, если бы ты был человеком, я бы вряд ли стала плакать… А теперь мне приходится смотреть тебе в глаза и испытывать стыд.

Я содрогнулся, когда понял, что она не преувеличивает: убить мужчину, из-за которого пришлось поплакать безусловно – оптимальное решение проблемы, если обиженная леди не только молода и красива, но и вооружена до зубов… Впрочем, я не слишком долго беспокоился о себе: я почему-то был совершенно уверен, что она даже не попытается: кто же в здравом уме попрет с мечом на демона?

– Ты напрасно стыдишься, – мягко сказал я, – пока ты спала, я тоже плакал. Теперь тебе легче?

– Это не может быть правдой, – Альвианта смотрела на меня широко открытыми глазами, кажется, у нее даже похмелье прошло от удивления.

– Может! – твердо сказал я. Разумеется, я врал, но так вдохновенно, что сам себе верил.

– Но у тебя сухие глаза и щеки, – она не поленилась проверить.

– Так времени много прошло, – невозмутимо объяснил я. – Знаешь, сколько ты дрыхла?

– Долго, да? – обрадовалась Альвианта. – А ты ждал, пока я проснусь, вместо того, чтобы разбудить? Вот здорово! Так тебе и надо, Ронхул Маггот! Ладно уж, иди сюда – что с тобой делать!

На рассвете я понял, что не смогу отправиться в путь прямо сейчас – при всем желании мне не удастся доковылять даже до порога спальни. Так что я разрешил себе закрыть глаза и расслабиться – к великой радости Альвианты, которая ожидала рассвета, как смертного приговора.

– Спи, – сказала она, – уйдешь вечером, если тебе так уж припекло!

– Не хочу я никуда уходить, – сонно пробормотал я.

– Вот и не уходи! – обрадовалась она.

– А меня никто не спрашивает, чего я хочу, и чего не хочу, – вздохнул я. – Я ничего не решаю.

– А кто решает-то? – удивилась она.

– Не знаю. Просто ветер дует в спину…

– Какой ветер? – переполошилась Альвианта. – О чем ты говоришь, Ронхул?

– Не знаю, – снова признался я. – Может быть, Хугайда… Тебе знакомо это слово?

– Все, больше ничего не говори! – она зажала мне рот маленькой, но жесткой ладошкой. На ее лице был неподдельный благоговейный ужас. – Есть слова, которые нельзя произносить вслух, Ронхул! – строго сказала она.

– Почему? – удивился я, отдирая ее лапку от своих губ: все это основательно меня заинтриговало. – Не бойся, я больше не буду произносить это слово. Оно мне приснилось после того, как я удрал от Таонкрахта, а Урги не позволили мне задержаться у них подольше…