Люди и нелюди - Олег Бубела

Это предположение имело право на существование, и Ушастик чувствовал, что такую клятву он вполне способен принести. Более того, эльф сам желал этого, надеясь получить разгадку странных возможностей своего спасителя. Именно поэтому он решил повременить с атакой. Умереть всегда успеется, для начала нужно прояснить намерения спасителя, посмотреть, как он будет строить разговор, а только затем… Короче, когда я появился с котелком, Ушастик уступил мне право первого хода.

И я тут же поставил его в тупик – удалился, оставив котелок с едой. Словно заключенному в карцере! Второе мое появление удивило мага еще больше – оказывается, я знал эльфийский. Причем если поначалу найденыш подумал, что этим языком я владел поверхностно, то вскоре убедился – это не так. Я знал его в совершенстве, просто поначалу выбрал стиль общения, которым обычно разговаривают с малыми детьми, тем самым заявляя Ушастику, что считаю его неразумным ребенком. Причем эльф решил, что сам виноват, поскольку попытался разыграть глупое представление, с возмущением обвинив меня в похищении.

Поскольку я не делал шагов навстречу, после долгого раздумья Ушастик решился на пробный ход, подняв тему долга жизни. И опять неудачно – я быстро прервал бессмысленную пикировку, напомнив эльфу о своих неординарных возможностях, назвав один из самых сложных амулетов, находившихся в его сумке. Самому Ушастику не только не удалось бы различить отдельные руны в том энергетическом фоне, которым были насыщены вещи, но и вычленить определенное их сочетание в мешанине амулетов, что находились рядом, а я сделал это с легкостью!

Когда же эльф попробовал плавно перейти к вопросу о своем будущем, я без обиняков заявил, что он находится в полной моей власти, сообщив, что недавно зачистил город и надежно обезопасил свое убежище от тварей. А Ушастик понимал – чтобы уничтожить многие сотни порождений Проклятых земель, обитавших здесь ранее, потребуется очень много силы. Однако его удивило заявление о том, что в этот дом никто не посмеет забраться – маг не заметил даже признаков сигнального контура или иной защиты. Так что некоторое время Ушастик разглядывал помещение в магическом диапазоне, ища руны или хотя бы фоновые проявления их маскировки, но потом оставил бесполезное занятие, придя к логичному выводу: я – самый искусный мастер магии из всех, виденных им.

После эльф долго обдумывал, как бы получше сформулировать свою просьбу, чтобы ненароком меня не оскорбить, но в то же время сохранить достоинство, но тут я потребовал назвать имя. А ведь оно было необходимо лишь для метки слуги! Тогда Ушастик понял – никакой ученик мне не нужен, пришло время для самоубийственного броска. Выкраивая секунды, эльф начал тщательно рассчитывать все свои движения, поскольку подозревал, что реакция у меня – не чета его (ну да, спиной поворачиваться не опасался, оружия полно, мышцы довольно развиты). Однако ответ на риторический вопрос оторвал эльфа от этой затеи и ошеломил настолько, что он рискнул оставить условности и напрямик поинтересовался целью моих поступков.

Узнав о том, что спаситель планирует сделать его своим учителем, Ушастик долго пребывал в ступоре, а убедившись, что это не шутка, занялся размышлениями. И пока я убеждал себя в необходимости ликвидации Ушастика, тот пытался вычислить мои «истинные замыслы». Вся эта ситуация выглядела для эльфа крайне подозрительной – могущественный маг, у которого достаточно денег, чтобы нанять себе в наставники самого лучшего имперского мечника, предлагает ему стать своим учителем. А все люди знают, что ушастые не берут себе учеников иной расы, отказываясь передавать умения недостойным.

Спустя некоторое время Ушастик решил, что его планируют использовать в какой-то очень хитрой комбинации, целью которой наверняка является возникновение нового конфликта между людьми и эльфами. Узнав о предательстве многовековых традиций, его сородичи постараются как можно быстрее устранить ренегата, невзирая на последствия. И даже оправдание в виде долга жизни не поможет. Но выход есть – можно воспользоваться ситуацией и скрепить себя со спасителем особой меткой клятвы, которая позволит раскрыть его секрет преобразования энергии. А после благополучного обмена знаниями вернуться домой с ценной добычей, открывающей захватывающие дух перспективы. Правда, Ушастик догадывался, что его будущий ученик постарается всеми силами этого не допустить, но риск был приемлем.

Выразив согласие, эльф не стал тянуть с ритуалом. Энергии в его ауре накопилось достаточно, а структуру необходимой метки Ушастик знал, так что причин сомневаться в успехе не было. К слову, о функциях данной метки мне удалось выяснить удручающе мало. Найденыш либо сыпал магическими терминами, либо отвечал односложно, будто опасался, что если я узнаю обо всех возможностях магических браслетов, то сразу обращу их против него.

Если обобщить полученные крохи информации, можно сказать, что татушки каким-то образом соединили наши разумы. Причем настолько плотно, что появлялась возможность передавать образы, эмоции и даже ощущения. Как я понял, с помощью метки можно было добиться полной синхронизации движений и обеспечить стремительное развитие нужных навыков, подстегнуть усвоение знаний, организовать передачу умений, пропуская словесные объяснения и момент осмысления… Короче, очень полезная штука. Думаю, имперский обучающий амулет, о котором упоминал Лидий, является ее аналогом.

Дальше – понятно. Создание основы клятвы прошло безупречно. Я не вмешивался, даже когда в метке начали появляться лишние руны. Правда, как только эльфийская магия запустила процесс слияния, попытался вырваться, но Ушастик был начеку и не позволил это сделать. После успешной активации метки эльфу оставалось только торжествовать – он накрепко связал себя с мастером смерти, получив доступ к его умениям. А передавать знания лесного стража можно и десять, и двадцать лет – сколько потребуется для выяснения секрета. И все это время он будет находиться под защитой могущественного имперского мага, одного из тех, кого уважает даже император!

Триумф продлился недолго. Ровно до того момента, как я задал свой вопрос, после которого Ушастик понял: никакой я не одаренный, а он только что предал свой народ.

Поглядев на убитого горем эльфа, я почесал в затылке и открытым текстом поинтересовался, почему, в таком случае, до сих пор дышу. Что удерживает мага от ликвидации единственного свидетеля его проступка? В ответ Ушастик смерил меня полным отвращения взглядом и с недовольством сообщил, что созданная им метка имеет один серьезный недостаток – при подобной связи разумов гибель одного из… ну, скажем… партнеров автоматически влечет за собой смерть другого. Из-за этого такого рода клятву ушастые почти не применяют в обучении. Кому же охота сдохнуть из-за того, что не уследил за глупым учеником?

– А разве нельзя разрушить метку с помощью магии? – уточнил я, разглядывая татушку.

– Не сомневайся, если бы такая возможность существовала, я бы ею воспользовался, – мрачно ответил Ушастик.

– Но почему?

– Да потому что всем сердцем желаю убить наглеца, поставившего меня в глупое положение! – воскликнул эльф, буравя меня яростным взглядом.

Я усмехнулся: