Башня страха - Глен Кук

– А сестру твою как зовут?

Мальчик с недоумением взглянул на Йосеха. Тот медленно повторил вопрос, старательно выговаривая иностранные слова, – он решил, что ребенку непонятна его ломаная речь.

Личико парнишки просветлело.

– Ты, наверное, о Миш. Она мне не сестра. Она моя тетя, мамина сестра. На самом деле она Тамиса, но дома все ее кличут Миш. Вот уж брюзга так брюзга.

– Отлично. Поехали дальше.

Йосех завязал с Арифом долгий разговор. В основном ему пришлось отвечать на вопросы о родных горах и пустынях, об огромных соляных залежах, которые называют Таками, и о стычках дартар с дикарями-турками, обитающими за Таками. Йосех и сам задал несколько вопросов – все больше о семье Арифа.

Еще одно опустошенное войной семейство. За стенами этого дома – ни одного близкого родственника, кроме нескольких замужних теток. Обычная кушмарраханская история.

Откуда же, черт побери, такая прорва народу? Что творилось в этом безумном городе, пока несметные полчища не полегли на поле боя? Вот уж толпища была, не продохнешь…

Они беседовали с полчаса. Меджах вернулся, подмигнул Йосеху, уселся в тени и, похоже, задремал.

И тут из дома с вытаращенными от ужаса глазами выскочила прекрасная незнакомка. Она в панике озиралась кругом и, заметив Йосеха с Арифом, всплеснула руками от облегчения, на секунду обессиленно прислонилась к стене, а потом кинулась к ним. Йосех поднялся навстречу. Он не мог глаз от нее отвести. Чешуйчатое существо в животе отчаянно молотило хвостом. Но девушка не смотрела на Йосеха, щеки ее пылали.

– Ариф! Что ты тут делаешь?! Ты же знаешь правила! Смотри, расскажу папе, он тебя так отшлепает…

– Ну, Миш, я просто поговорил с Йосехом.

– Он здесь в полной безопасности, Тамиса. Кстати, в разговоре с его отцом не забудьте упомянуть, что лишь через полчаса заметили отсутствие Арифа.

Она покраснела еще сильнее, сверкнула глазами и хотела было огрызнуться. Взгляды их встретились. Девушка ничего не сказала.

Старина Чешуйкин в животе Йосеха корчился в предсмертной агонии.

Тишину нарушил смешок Меджаха.

– Меня зовут Йосех, – выговорил Йосех пересохшими губами.

– Меня зовут Тамиса.

– Ты очень красивая, Тамиса.

Девушка вспыхнула снова. Меджах опять усмехнулся. Ариф уставился на них, неприятно пораженный.

– Тамиса, тебе ведь поручили присматривать за двумя малышами, или я ошибаюсь? – Краем глаза Йосех приметил еще одного маленького крепыша, который шествовал по улице Чар с таким видом, точно был ее владельцем.

– О, Арам помоги! Стафа! Мама права. Я безнадежна, я просто безответственная тупица. – Она бросилась за карапузом, причем так торопилась, что начисто забыла о старшем мальчике.

Миш подхватила малыша и прижала к груди, словно защищая от бессчетных опасностей, которых он чудом избежал.

– Расскажи Миш, как твой отец с Фа'тадом устроили засаду на турок, – попросил Ариф.

– Думаю, девушки не интересуются подобными вещами, Ариф. Тамиса поставила младшего мальчугана перед собой и вцепилась в него мертвой хваткой.

– Нет, мне очень интересно. Дома только и слышишь матушкины жалобы – как у нее ноги болят и все такое.

Меджах хихикнул в третий раз.

Йосех не знал, что сказать. Удача сама плыла в руки. Но он чувствовал себя неловко под взглядами проходящих мимо вейдин, которым не по вкусу было видеть одну из своих дочерей рядом с дартарином.

Он просто начал говорить. Через некоторое время девушка стала отвечать. Они присели. Мальчики играли под ногами у верблюдов. Йосеху подумалось, что животные проявляют прямо чудеса терпения. Младший бесстрашный карапуз карабкался по их ногам, и верблюд воспротивился лишь однажды, когда мальчонка лягнул его уж слишком сильно.

Из переулка показался Ногах и подвел к Меджаху пятерых связанных вместе пленников с бледными одутловатыми лицами. Он невозмутимо отпил воды из бурдюка, закинул его на плечо и вновь скрылся в переулке.

Меджах достал копье и пересел на другое место, откуда удобнее было следить за пленными. Теперь он отнюдь не производил впечатление ленивого, сонного малого.

Йосех попытался продолжить беседу, но пленные отвлекали Тамису. Мальчики жались к ней, напуганные видом диких, взъерошенных дяденек из лабиринта.

Меджах тихонько свистнул.

– Эй, парень, взгляни-ка.

Младший мальчонка вскочил и завопил:

– Папочка! Папочка идет!

Старина Чешуйкин снова задергался.

* * *

Эйзел ввалился в комнату и застал евнуха за ужином.

– Салют, Торго. У нас проблемы. Позови хозяйку. Торго окинул его тяжелым взглядом:

– А я думал, ты нас покинул.

– Разве? Не помню. Я сказал, что не собираюсь совершать самоубийство. Но это не значит покинул. – Он старался говорить нейтральным тоном. – Мне надо ее видеть. У меня срочное поручение от Генерала. Срочное и важное.

Торго поднялся, подошел к золоченому умывальнику, вымыл руки, сполоснул их сиреневой туалетной водой.

– Ты серьезно? А то лучше бы тебе не приходить. В чем дело?

– Мне нужна она. Она должна решить.

– Это невозможно.

– Невозможно?

– К несчастью, нет. – Евнух самодовольно ухмыльнулся. -Прошлой ночью она испытывала одного из детей и не оправится раньше завтрашнего вечера.

Эйзел выругался про себя.

– Надеюсь, дело твое терпит. – Усмешка евнуха стала злобной.

– Нет, не терпит. И не мое, а наше.

Торго забавлялся потугами Эйзела быть вежливым и обходительным, нарочно тянул время, продлевая удовольствие.

Эйзел подробно изложил ситуацию с геродианским шпионом высокого полета.

– А нам-то что за дело? Не вижу, в чем проблема? – возразил Торго.

– Генерал хочет перевербовать предателя. Втемяшил себе в башку. А главная порука, что он будет паинькой, – здесь. Последний ребенок, которого я похитил, сын шпиона.

Торго казался искренне удивленным.

– Генерал выдвинул два требования. Во-первых, он хочет, чтоб шпиона провели сюда и показали ему мальчишку. Во-вторых, чтоб ребенок прошел испытание следующим, а затем был отдан во власть Живых.

Торго кивнул, усмехнулся.

– На первое она никогда не пойдет. А порядок испытаний предопределен.

Эйзел позволил себе улыбнуться самой зловещей из своих улыбок.

– Старик предвидел ваш ответ. Полагаю, он решил, что настало время выяснить отношения.

– Что такое? – Торго ощутил легкое беспокойство.