Башня страха - Глен Кук

Эйзел мрачно обдумывал донесения Мумы – трактирщик все новости узнавал первым. Особенно занимали Эйзела дурные вести.

В Эстанедо смерти забили похитителя детей. Не хочется идти, но выбора нет. Если Агмед или бел-Шадук сваляли дурака и попали в беду, в крепости должны знать об этом. И немедленно.

Эйзел почти желал, чтоб опасения его оправдались. Такой удар заставит Чаровницу призадуматься.

Он оттолкнул стул, вскочил. День клонился к вечеру. Эйзел повернул на восток; он выбирал окольные пути, укромные переулки. Все главные улицы были заняты дартарами – они направлялись к Осенним воротам, в свой лагерь за чертой города. Эйзелу сегодня не хотелось больше сталкиваться с дартарами: руки чесались изувечить парочку-другую проклятых кочевников, а это было бы в высшей степени неразумно.

Ему не нужно было рыскать по Эстану: то, что искал Эйзел, находилось в другом месте – у Козлиного ручья, на пустырях близ Старой стены. Это место геродиане отвели под свалку мусора. Мух и крыс развелось видимо-невидимо. Впрочем, немало их было и до завоевания Кушмарраха. В те времена отходы и всякий ненужный хлам просто выкидывали из окон в надежде, что дождевые потоки смоют грязь. К западу от акрополя так поступали и поныне.

Одна из самых больших мусорных куч служила зловещим целям: сюда на съедение стервятникам бросали трупы преступников.

К соседней куче сносили нежеланных младенцев – пусть подыхают, а может, и пригодятся кому. За последние дни здесь собралось несколько заморышей. Проходя мимо, Эйзел подумал: а не было бы лучше, если б в свое время он тоже попал на эту своеобразную выставку.

Тело он нашел. Смеркалось, но Эйзел разглядел все, что хотел, и повернул назад.

Садат Агмед – и вид у него теперь совершенно безобидный.

* * *

Не успел Йосех поужинать, явился Мо'атабар.

– Фа'тад срочно требует его к себе, – обратился он к Меджаху: Ногах с Фаруком и еще несколькими членами отряда остались в городе, спрятавшись в лабиринте. – Тебя тоже.

Меджах что-то недовольно пробурчал в ответ, Йосех вторил ему.

– А сегодня ты совсем не трусишь, братишка, – заметил Меджах после ухода Мо'атабара.

– Да болит все, Не до Фа'тада. – Йосех вздрогнул, но не от боли: в лагере допрашивали пленных, кое-кто отказывался понимать по-хорошему, и дартарам приходилось прибегать к увесистым доводам.

Однако по пути к штабу Фа'тада Йосех несколько изменил свое мнение о подобных методах допроса. В конце концов, должна же от подонков быть хоть какая-то польза. Яхада молча пропустил братьев в шатер и указал, где сесть. Фа'тад выслушивал доклады командиров.

– У него был тот же порошок? – спросил он.

– Да, видимо, он опорожнил два пакета, – ответил неизвестный Йосеху дартарин. – Наши люди подоспели позже. Впрочем, ножом он тоже орудовал вовсю. Порезал дюжину человек, двое вряд ли выживут.

Фа'тад сердито заворчал.

– Он был дартарином.

Фа'тад заворчал снова и стал мрачнее тучи. “Может, у него несварение желудка?” – подумал Йосех.

– Один из наших людей узнал разбойника. Его звали Садат Агмед из рода ал-Хадида. Отщепенец.

– Припоминаю. Вороват был и как что – сразу за нож хватался. Тело обыскали?

– Ничего не нашли, кроме золота. Три слитка было зашито в штанах, а в рукавах – еще больше.

– Выходит, похищать детей – прибыльное занятие. Итак, мы уже столкнулись с двумя бандитами, промышляющими этим делом, и оба – вооружены одним и тем же колдовским, но не очень сильным зельем. Сколько их всего? Кто покупает у них детей? И что они с ними делают?

Командиры только плечами пожимали: пока не схватишь кого-нибудь из похитителей живьем, ни черта не узнаешь.

– Расскажи о другом, – велел Фа'тад Йосеху. Йосех изложил дневные события. Меджах – со спины верблюда ему было видно лучше – дополнил картину.