Серая чума - Александр Рудазов

Креол молча сдавил посох. Призрачный силуэт аль-Шугеддима исказился от мучительной боли. Великий визирь торопливо попятился.

— Это всего лишь демонстрация, — холодно объявил Креол.

Аль-Шугеддим еще раз гневно блеснул глазами, а потом горестно опустил голову. Великий Хан исчез, остался только раздавленный старый джинн.

— Я исполню твои условия, дитя глины, — печально согласился он. — Освободи меня.

— Для начала — принеси клятву! — потребовал Креол. — Я не желаю превратиться в блоху, едва ты выйдешь на волю!

— Словно ты не сможешь противостоять такому заклятию… — хмуро отозвался аль-Шугеддим.

— Чрево Тиамат, повторяй за мной, джинн!!!

Шухмет вновь рванул меч из ножен, бросаясь к Креолу, но призрачный силуэт джинна-отца вытянул ладонь, останавливая не в меру импульсивного сынка.

— Я внимаю твоим словам, дитя глины. Что мне говорить?

— Клянусь Именем Отца Моего…

— Клянусь Именем Отца Моего…

— …и Медью из недр Священной Горы…

— …и Медью из недр Священной Горы…

— …что отныне и до того времени, покуда существует Каф…

— …что отныне и до того времени, покуда существует Каф…

— …ни делом, ни словом, ни помыслом…

— …ни делом, ни словом, ни помыслом…

— …не нанесу вреда ни вольного, ни невольного…

— …не нанесу вреда ни вольного, ни невольного…

— …ни крупного, ни малого…

— …ни крупного, ни малого…

— …магу Креолу, что одолел меня на Суде Бездымного Огня…

— …магу Креолу, что одолел меня на Суде Бездымного Огня…

— …а также никому и ничему из того…

— …а также никому и ничему из того…

— …что находится под его властью или защитой.

— …что находится под его властью или защитой, — неохотно закончил клятву аль-Шугеддим.

Он очень надеялся, что Креол где-нибудь ошибется в формулировке, но увы — архимаг произнес древнейшую и надежнейшую клятву джиннов абсолютно точно. Теперь он, Великий Хан, полностью лишался возможности отомстить — обойти такую клятву пока еще не смог ни один джинн. Хотя джиннов нельзя назвать большими искусниками магических клятв и контрактов — вот какой-нибудь дьявол, может, и сумел бы придумать что-нибудь эдакое…

— Ну что ж… — задумчиво перевернул посох Креол. — Ты свободен, аль-Шугеддим. Я возвращаю тебе… ну, ты меня понял.

Из обсидианового шара начала вытекать голубовато-черная струя. На полу образовалась лужа, и из нее медленно поднялся Великий Хан аль-Шугеддим — точно такой же, как был, только ужасно кислый и расстроенный. Он ухватился за боковой рог, потянул его так, словно хотел оторвать, и тоскливо застонал.

— Приведите аль-Кефара, — вяло приказал он. — Я дарую ему освобождение от казни и возвращаю в рабство к Верховному Магу Шумера…

Два молодых марида с тихим хлопком растворились в воздухе — отправились в зиндан за Хубаксисом.

— А теперь — дийа, — предвкушающе потер руки Креол.

— Да, да, конечно… — еще более вяло махнул рукой аль-Шугеддим. — Получай.

С потолка грохнулся огромный сундук, доверху заполненный монетами, украшениями, какой-то посудой… Все из чистого золота. Креол брезгливо пихнул его ногой и медленно покачал головой.

— По-твоему, у меня не хватает этого металла? — фыркнул он. — Мне не нужны бесполезные цацки. Оставь их жадным глупцам.

Аль-Шугеддим только пожал плечами. Он и не рассчитывал, что архимаг придет в восторг при виде золотого мусора. Для магов подобного уровня деньги — всего лишь отвлекающая мелочь, при необходимости Креол может стать настолько богатым, насколько захочет.

— Хорошо, ты получишь это! — прищелкнул пальцами он.

На полу возник разостланный ковер с изображением михраба[27]. Ворс аккуратно подстрижен, цветные нити узора привязаны узелками к нитям основы, рисунок очень тонкий и сложный. В замысловатом переплетении орнаментики прячутся фигурки птиц и летающих насекомых. На вид персидский, но к Персии это сокровище не имело никакого отношения.

— Летающий ковер? — без особого интереса потыкал его носком ноги Креол. — Не интересует. Я могу сделать точно такой же за сутки.

— Во имя Аллаха милостивого, милосердного! — досадливо воскликнул аль-Шугеддим. — Чем же еще тебя ублажить, дитя глины, какую дийа ты хочешь?!

Великий визирь Барахия выступил вслед, вскинул дрожащую руку и произнес:

Смерть и Время царят на Земле,

Ты владыками их не зови:

Все, кружась, исчезает во мгле,

Неподвижно лишь солнце Любви.

— Воистину мудры твои слова, учитель, — усмехнулся аль-Шугеддим. — Вот твоя дийа, дитя глины, удовольствуйся ею.

Он дважды хлопнул в ладоши, и перед диваном материализовалась девушка удивительной красоты, одетая в широкие шелковые шаровары, красносафьянные башмаки с загнутой вверх подошвой и несколько полупрозрачных лент, едва прикрывающих грудь. Брови и веки вычернены порошком кол, ногти и кончики пальцев окрашены хной, на лбу и подбородке татуировка в виде звездочек и кружков, волосы заплетены в двадцать пять косичек с шелковыми шнурами.

— Это Амина! — гордо указал на нее аль-Шугеддим. — Убедись, какую щедрую дийа я тебе предлагаю! Амина — красивейшая, искуснейшая из моих гурий! Она лишена телесных и духовных недостатков, ее еще не касался ни джинн, ни человек!

— Не интересует, — равнодушно посмотрел на красавицу Креол.

— Что-о-о-о-о?!!! — исказилось бешенством очаровательное личико гурии.

— Да ты только взгляни на нее! — продолжал настаивать аль-Шугеддим. — Она создана из шафрана, мускуса, амбры и камфары! Оцени дивные размеры и совершенную форму персей, посмотри, какой нежный и бархатный живот, какой глубокий и ровный пупок! Ее груди подобны полной луне, лодыжки — словно горный снег, губы слаще меда, а глаза — озера чистой воды!

— Не интересует! — начал раздражаться Креол.

— Да ты оцени, как она танцует! — сделал жест аль-Шугеддим. Заиграла музыка, и гурия начала грациозно извиваться в такт. — Ну же, маг, мужчина ты или нет?!

— Да! — гневно поддакнула Амина. Ее профессиональные качества оскорбили самым жестоким образом.

— В конце концов, если тебе не нравится именно эта, я могу призвать сюда любую другую… — примирительно начал Великий Хан.

— Скажи, джинн, разве я похож на человека, способного соблазниться парой яблок, обтянутых газом?

— Яблок?!! — окончательно разъярилась Амина, невольно опуская глаза. — Да что бы ты понимал, ничтожный комок грязи! Где ты видел яблоки такого размера?! Да ты недостоин даже касаться…