Ключ власти - Александр Белаш

«Эй, стой. С такими мыслями берут в дом покаяния. Опять под замок захотела?..»

— Ласточка, — шепнула сзади Бези, — ты собралась лететь?.. Погоди, послезавтра… нет, уже завтра тебя ждёт корабль.

Девушка ужом выскользнула из постели, где посапывали спящие. Босиком тихо подошла к девчонке, обняла со спины — Лара вздохнула, изгибаясь. Так сладко — слышать зов неба, мысленно уноситься в вышину, а ласковая тёплая земля тянет к себе. Что лучше?

— Тоскуешь, — определила Безуминка, найдя ладонями, где бьётся сердце.

— А ты?

— Сама не знаю. Внутри что-то творится, даже… веду себя как леха.

— Дура? почему?

— Я птичка Его Высочества. Он воспитал плохо. Или хорошо… А ещё я родилась в стане.

— Ты не обиделась, что мы летим, а ты нет?

— Конечно, обиделась, но вы-то не виноваты. Вытерплю как-нибудь.

— Давай будем выходить на связь? Кавалер взял шлем — как надену, вызову тебя… Или по дням, по часам — в свояк-день или в постник, после завтрака, когда обычно начинаются сеансы.

— Договорились. — Бези благодарно прижала к себе Дару.

— Всё-таки о ком ты думаешь? об Удавчике?

— Фе! просто медиум, что он такое? Ниже героя просьба не будить.

На следующий лень.

Крепость Курма, остров Кюн, 1680 миль к западу от Руэна.

Резиденция командующею Западным береговым округом.

— Свежая пресса, Ваше Императорское Высочество.

— Брось на пол.

Вялый, растрёпанный после сна Церес указал денщику на ковёр у кровати.

Просторный покой, выходивший узкими окнами-бойницами на море, сплошь задрапирован по мрачным каменным стенам. На гобеленах были вытканы символы морской славы империи — бурные волны, корабли с надутыми белыми парусами, дымные султаны пушечных залпов, мореходы в кирасах, развевающиеся знамёна… Газовые светильные рожки притворялись канделябрами в потёках патины. Электричество добралось сюда лишь в виде кнопки звонка, установленного после приезда принца. Под потолочным сводом — люстра в виде судового штурвала, с толстыми оплывшими свечами.

Тот кавардак, что царил в комнате, делал её похожей на опочивальню пиратского гуляки-вожака.

Возле ложа стоял эмалевый поднос с бутылками и бокалами, валялись туфельки, шёлковые дамские чулки. На стульях в беспорядке — мужская и женская сорочки, китель, пояс с кортиком; на столике — штабные карты, раскрытые книги, бронзовая чаша с пеплом и окурками сигар.

В пышных подушках, разметав тёмные густые волосы, нежно посапывало какое-то утомлённое слабое существо.

— Прикажете умываться, эрцгере? — Денщик неслышно прибирал в спальне.

— Позже.

— Подавать завтрак?

— Это будет обед.

— Так точно, эрцгере. Полуденная пушка уже выпалила.

— Пора сменить её на пневматику, — зевнул Церес. — Грохочет — стёкла дрожат… Что за музейное орудие тут держит Барсет?

— Бомбическое, калибра семь вершков.

— Ступай.

Шестьдесят четвёртый день ссылки. Церес ощущал себя зверем-вожаком без стаи, запертым в роскошной клетке. Вокруг — чужие. Государь-отец знал, куда сослать — в морскую крепость, где одни флотские. Всем известно: Церес покровительствует кавалеристам и лётчикам, а моряками пренебрегает. Здесь он ни сочувствия, ни понимания не встретит, а значит — не найдёт новых сообщников.

— Подай газеты, — потрепал Церес по одеялу. Гибкое существо плавно пробралось через принца, задержалось ради поцелуя, подобрало пачку прессы, сорвало бандероль с драконами и надписью: «СКОРАЯ ПОЧТА ДВОРА».

— Вина. Сигару.

От девушки в постели осталось тёплое гнездо, хранившее форму тела. Накинув сорочку, чаровница босиком скользила по ковру. Чмок — пробку долой, гуль-гуль-гуль — льётся в хрусталь золотистый напиток.

— Свободна, иди, — отмахнулся принц обнажённой рукой, державшей сигару. Два дракона под сенью единой имперской короны, вытатуированные ниже правого плеча, шевельнулись как живые.

Новости царапали, словно камешек в туфле. Лысый генерал Купол добивает кратер на Красной половине, в Эстее. Он завалил траншеи и подземные ходы трупами царских солдат, теперь его ждал орден и как бы не звание генерал-майора.

«К дьяволам! Разве это победа?.. за одного бойца-крота — пять красноармейцев! А с отравленными, ранеными — три отборных полка выкошено подчистую… Теперь срочно ищут пополнение — а где взять время, чтобы обучить? Скоро будут затыкать кратеры белой гвардией, легионерами царя Яннара… Видимо, стоило подать отцу меморандум о новой стратегии. Кроты против кротов. И отдельный истребительный аэрофлот… Нет, поздно. Теперь меня слушать не станут. Ныне торжествует Купол…»

Из Кивиты патриарх грозил астральному проекту проклятием Грома и сулил скорое возмездие небес. Ха! что он может? взвинтить цену на каучук. Меж тем в Эрендине бодро готовили к старту астраль «Авангард-4». А государь-отец с Яннаром, дружно решив ввергнуть империю в долговую яму, запросили у банкиров Золотой Лозы кредит на продолжение войны — сто миллионов унций!

«Два безумца — один другого стоит. Сначала война, потом людоедские проценты. До конца века из долгов не выберемся!..»

Он готов был давать полезные советы соправителям, имперской канцелярии, генштабу. Но — даже капитан-командор Барсет, по ранжиру его заместитель, вежливо пропускал советы Цереса мимо ушей.

«Этого следовало ожидать. Незачем было изображать главного на совете округа. Поклоны, щёлканье каблуками, доклады — всё фикция, театр». А за кулисами смешки: «Господа, нами хочет управлять яхтсмен! Он красиво ходит под парусом, но броненосцы, рейдеры — не для него».

Как невидимая пощёчина — твои приказы не звучат, твои распоряжения не исполняются. При этом все почтительны, предупредительны — и глухи.

Ритуальное командование, вроде проклятий Отца Веры. Якобы патриарх может ударить громом по космодрому. Гремят анафемы, свершаются поклоны перед алтарём, ставится печать красного воска — сделано! Обряд состоялся; осталось снять митру, свернуть епитрахиль и идти в трапезную к накрытому столу.

«Письмо отцу, — явилась мысль. — Или шифрограмма. Высказать — недостойно принца быть якобы командующим. Да, сегодня же».

Напоследок Церес бегло полистал местную газету. О!.. Какой большой анонс!

«ДЖАНИ ТРИСИЛЬЯН — „Яркая птица оперетты!“ 28 хлебника в оперном зале „Океан“ — восход новой звезды! 19.00 — спектакль „Ручейная дева“, цена местам от 10 унц. Продаются граммофонные пластинки. ОСОБО — в столице Джани удостоена беседы с Его Императорским Величеством Дангеро III».

«Старый дракон облизывается на юных ящерок… Батюшка, а вы всё по актрисам да по балеринам? Бедная матушка…»