Век святого Скиминока - Андрей Белянин

– Говори правду, старик, – сдержанно зарычал я. – Кто все это придумал? Кто предложил украсть детей? Кому в башку втемяшился безумный план перевоспитания их в королей Темной Стороны?!

– Вовсе нет, у каждого своя задача. Мальчик, например, должен править всем Срединным королевством, принцесса с мужем станут духовным оплотом новой власти, Зингельгофер получит всю Темную Сторону, а хромому Раюмсдалю…

– Он жив?!

– Не трясите его так, задушите!

– Жив. За всем этим стоит Люцифер. Он хочет восстановить былое влияние Зла.

Ясно. Я тяжело повалился на кровать. Все мои враги живы. Они по-прежнему деятельны и намерены взять реванш. За окном уже глубокий вечер, бежать мы не успеем. Если я очень хочу жить, то надо продержаться до утра. Сейчас выдохну и сразу все придумаю…

– Жан, отпусти его. Эй, Жигало! Последний вопрос: откуда вы все это знаете?

– Ну, скажем… у меня есть несколько пленниц… Они иногда ходят в Ад по вызову. Постирать, прибраться, сготовить, еще что-нибудь, в общем, любые услуги, в зависимости от оплаты. Вы меня понимаете? Кое-что из сонной болтовни их клиентов представлялось мне довольно интересным. Вот, собственно, и все…

Я погрузился в тяжелые размышления. Лия с Бульдозером увязались проводить старичка. Луна присела рядом.

– Поговори со мной. Просто поговори. Не молчи…

– Я не знаю, что делать. Их слишком много. Понимаешь, меня ведь не воспитывали для войн. Я попросту художник, умею рисовать, лепить, всю жизнь прожил в маленьком провинциальном городке. Да, в свое время служил на границе, но тогда там было довольно спокойно. Занимался в секции каратэ, но это ближе к искусству и не связано с кровью. Меня забросили сюда против моей воли, дали самого могущественного врага, и все время я рвался домой, хотя в целом ко мне здесь очень неплохо относились. Таких друзей, как здесь, я никогда не находил в своем мире. Во второй раз меня уже позвали. Я пошел с удовольствием, мне было интересно. Несмотря на то что меня здесь даже убили, я не хотел возвращаться. Представляешь, каково мне сейчас? Я рвался сюда всем сердцем, я прикипел к этому миру, я уже не считаю себя здесь гостем, и ко мне относятся не как к чужаку. Но количество врагов увеличивается с каждым разом, их могущество растет, война захватывает все большие и большие территории, гибнут люди, уничтожаются редкие виды нечисти, катастрофически нарушается сама гармония вашего мира. Иногда мне кажется, что это может привести к уничтожению всего. Почему? Почему все всегда так плохо? Потому, что я не настоящий ландграф?!

– Ты ландграф, любимый! Не сомневайся, ты самый настоящий ландграф. – Она гладила меня по руке и успокаивала, как ребенка. – Не переживай, пожалуйста, все будет хорошо. Я с тобой, твои друзья тоже. Мы никогда тебя не бросим. Ты будешь сильным и победишь всех плохих.

– Война во имя мира? Зло во имя Добра? Смерть во имя Жизни? – скептически подытожил я.

– Не знаю… Но в одном я абсолютно уверена: ты – ландграф! Меч сам выбрал тебя. Если ты победишь, то станешь героем. Если погибнешь – то достойно первого рыцаря. Это твой крест, твой рок, твой долг и твоя судьба.

– Вы ведь им покажете, милорд? – В дверях стояли мои ребята. Что делать?.. За что хвататься в первую очередь – ума не приложу. За окном уже ночь. Скоро двенадцать. Как-то очень уж неуютно в этом городке…

– Жан, высунь нос, посмотри, есть ли кто в харчевне?

– А… м-м… может, мы… в смысле… все пойдем погуляем? – замялся он.

– Лия, возьми за шиворот своего несусветного труса и доложи обстановку. Если никого не найдете, то баррикадируйте двери.

– Слушаюсь, лорд Скиминок.

Когда они ушли, я воспользовался моментом и расцеловал наемницу. Будь больше времени – охотно пошел бы дальше, но, увы, общая обстановка, несмотря на насыщение чувственностью и страстью, не располагала к активным нежностям. А тут еще Луна отодвинулась в сторону, виновато потирая красную щеку.

– Ты небритый… Я как-то не предполагала, что у тебя такая колючая щетина.

– Правда? Извини, пожалуйста. Окончательно одичал я в этих крестовых походах. Может, вообще бороду отпустить? Буду похож на Льва Толстого в джинсах.

– Нет. Рыцарь должен быть чисто выбрит. Борода обычно означает принятый обет. Например, не бриться до полной победы над врагами, хотя в этом случае положено и не умываться, не стричь волосы, ногти, не принимать ванн, не менять одежду.

– Очень мило, – вздрогнул я.

– Еще борода может обозначать уход в разбойники, отца большого семейства или признак левой королевской крови. Я так понимаю, что ничего подобного у тебя нет.

– А значит, не стоит вводить людей в заблуждение и проще…

– Побриться! – победно докончила Луна, чмокнув меня в нос.

Ладно, время есть, дело нехитрое, а если ей так приятнее… Есть у меня в Астрахани одна знакомая, так вот та просто млела от мужчины с трехдневной щетиной, но такие женщины более чем редкость. Достать мыльную пену и горячую воду оказалось несложно, длинный кинжал Бульдозера имел остроту опасной бритвы, но… Мы нигде не нашли зеркала.

– Милорд, харчевня пуста. Нет ни души. На всякий случай мы позапирали все двери и окна, перегородили дымоход и завалили вход столами. Получилось не хуже защитного купола у Вероники, – похвасталась подоспевшая Лия. Рядом тяжело дышал взмокший супруг. Ясно… она, как всегда, руководила, а он таскал. Неравноценное распределение труда, но ведь любят же друг друга и по большому счету довольны оба.

– Молодцы. Сейчас я побреюсь, а потом будем держать оборону. У нас еще есть время до полуночи.

– Не слишком много, любимый. Лиечка, вы с Жаном, случайно, нигде не встречали обычного зеркала?

– Вроде… нет.

– Странно. Как только захочешь выглядеть посимпатичнее – вечно чего-то не хватает. Слушай, подружка, а лавки уже закрыты?

– Давно…

– А ночных супермаркетов здесь не предусмотрено? Может, хоть кто-то торгует парфюмерной мелочевкой?..

– Боюсь, что нет, милорд. Мы с Жаном днем толкались везде, где могли, но, сколько мне помнится, ничего напоминающего зеркала мы не видели. Да и зачем вам бриться? По-моему, с этой щетиной вы внушаете больший ужас врагам…

Прежде чем я решил все-таки отвесить ей щелбан в лоб, входная дверь затряслась под градом обрушившихся на нее ударов.

На какое-то время мы впали в столбняк. Первой опомнилась Лия.

– Замели нашу малину. Настучал-таки, дятел дрессированный…

– Цыц, несчастная! Когда выберемся отсюда и у меня будет хоть немного свободного времени, я заставлю тебя вызубрить наизусть Устав Благородных Девиц так, чтоб от зубов отскакивало!

– От чьих?

– О… у… уберите ее от меня!

Я бросился к дверям и, убедившись, что Жан свалил всю мебель в лучших фортификационных традициях, громко заорал: