Русские боги - Дмитрий Казаков

А потом Игорь моргнул и обнаружил, что находится внутри большого шатра.

Свет давала масляная лампа. Ее дрожащий огонек вырывал из тьмы пятачок площадью в несколько квадратных метров, за его пределами угадывались уходившие наклонно вверх стенки.

На потертом ковре сидел широкоплечий изможденный человек, на шее и руках которого висела тяжелая деревянная колодка. Виднелся запиравший ее замок, кровавые полосы на запястьях. Одет широкоплечий был в рванье, не прикрывавшее тело, спутанные волосы падали на лицо, борода торчала клоком, но глаза казались спокойными.

Перед широкоплечим стоял юноша, почти мальчик, одетый в кожаный кафтан и холщовые штаны. Он держал распахнутой большую книгу так, чтобы свет падал на ее станицы и чтобы те были видны узнику.

– Переворачивай, – сказал широкоплечий. Он пошевелился, пытаясь сесть удобнее, и за его спиной что-то брякнуло.

Приглядевшись, Игорь различил уходившую от пояса узника цепь.

Зашуршала страница. Юноша шмыгнул носом и сказал ломким баском:

– Дядька Михаил, а говорят, что сегодня вас убивать придут. Может, вам убежать попробовать?

Широкоплечий нахмурился, глаза его блеснули гневом.

– Не искушай меня, отрок! – сказал он. – Сколько я томлюсь в плену у магометан, терплю мучения? Сколько раз предлагали мне бежать? Много! Но кто тогда ответит за беглеца, а? Земля родная! Нет, я останусь здесь и приму то, что Господь соблаговолит мне послать…

Из-за пределов шатра донесся шум, приближавшийся топот, крики.

– Это они? – на лице юноши появился страх. – Дядька Михаил, что-то надо делать… что делать?

– Уходи, отрок, – сказал широкоплечий. – Ты им не нужен. Я никогда, видит архангел Михаил, не отступал в битвах и сейчас не отступлю.

Юноша положил книгу на ковер и бросился в сторону. Открылся и упал на место полог. Но через мгновение поднялся вновь, и в шатер полезли люди, засверкали кольчуги и шлемы.

– Вот он, изменник! – крикнул один из людей, узкоглазый, с тонкими усиками, в круглой шапке, отороченной мехом. – Убить его!

В этот момент Игорь осознал, что слышит не совсем привычные для уха слова, но понимает все.

– Погоди, Кавгадый, – сказал второй, в расшитом золотом длинном кафтане, с редкой, точно выщипанной бородой. – Он погубил мою жену, переманил моих братьев к себе. Негоже будет убить его так просто.

Михаил смотрел на них с презрительной улыбкой, и ни тени страха не было на его лице.

– Будь по твоему слову, – кивнул узкоглазый.

– Бейте его! – рявкнул обладатель роскошного кафтана. – Втопчите его в грязь, слуги мои верные!

Несколько воинов в кольчугах и остроконечных шлемах шагнули вперед. Один ударил узника по лицу, другой пнул в бок. Под тяжестью колодки и обрушившимися на него ударами Михаил упал набок, вновь лязгнула цепь. Его начали пинать, обладатель роскошного кафтана не выдержал и сам ринулся в свалку. Лицо его исказилось от злой радости.

Узкоглазый Кавгадый снисходительно наблюдал за происходившим.

– Ладно, хватит вам, Юрий, – сказал он, поднимая руку. – Останови своих нукеров. Солнцеликий хан, да продлится его правление вечно, велел убить преступника, а не мучить.

– Убить? – воскликнул обладатель роскошного кафтана. – Мы убьем его! Романец, а ну вырежи ему сердце!

Один из воинов, лицо которого украшало множество шрамов, кивнул. В руке его блеснул нож. Романец наклонился, что-то негромко хрустнуло, прозвучал и затих еле слышный стон. А затем воин распрямился, в ладони его оказалось окровавленное, еще бившееся сердце.

– Воля князя исполнена, – сказал он.

Остальные шагнули в стороны, открылось лежавшее на ковре полуобнаженное тело, лужа крови около него.

– Мертв! Мертв! – зашипел Юрий. – О, как сладостна месть… как приятен ее вкус… Пошли отсюда, отметим победу!

Игоря затошнило, захотелось проснуться, ущипнуть себя, открыть глаза. Вот только двигаться он не мог, не имел возможности пошевелить и бровью. Мог лишь смотреть и слушать.

– Он твой дядя, – сказал Кавгадый. – Как бы вы ни ссорились, негоже оставлять тело на поругание.

Юрий помрачнел, в глубине глаз его блеснула злоба.

– Ивашко, Артемий, – бросил он, – закутаете его во что-нибудь и выдадите тверичам… Ясно?

Свет лампы мигнул, словно ее качнули, и Игорь понял, что сидит на нижней полке в купе плацкартного вагона. Выпал из видения безо всякого перехода, точно сменилась картинка на экране.

– …всего хорошего, – проговорил таможенник и пошел дальше.

Тут, похоже, прошло несколько мгновений.

Олег поднял руку и вытер пот со лба, Иван забормотал молитву, а Сергей шумно вздохнул и застегнул рюкзак.

– Эх, милые, все хорошо, что хорошо, – сказал он. – А где, интересно, наше вино? Я бы с удовольствием похмелился…

– Там же, где и коньяк, – сказал Олег.

– Ради бога, нашел время шутить. – Сергей поморщился и потянулся за рубахой, что лежала на верхней полке.

– Да… это… А что это было? – спросил Игорь. – Как вы заставили его оставить вас в покое?

– Как-как… только господь знает – как. – Иван досадливо крякнул. – Делать мне это не нравится, слишком уж похоже на бесово чернокнижие. Тьфу, пропасть, чтоб ему сгореть в геенне адовой!

– Мы можем влиять на восприятие людей, – объяснил Олег. – Заставлять их не видеть то, что есть на самом деле. Это не очень сложно, ведь вся история – попытка заставить не видеть то, что есть на самом деле.

– Пока вы тут болтаете, я пойду покурю, – сказал Сергей и вытащил из кармана джинсов мятую пачку «Кэмела».

– Погоди, – остановил его Олег. – Сядь. Я не успел рассказать нечто очень важное. Вчера Игорь побывал в гостях.

Сергей поморщился, но повиновался.

Вагон вздрогнул, потом еще раз, и поезд поехал, медленно поплыли назад дома, качнулся горизонт, окутанный утренней дымкой.

– И у кого в гостях? – спросил Иван.

Олег коротко и быстро, не тратя слов зря, пересказал историю похищения Игоря и его беседу с человеком в большом кабинете.

– Вот зараза, а? – Сергей потряс кулаками, потом укусил один из них. – Антисинклит? Кто бы мог подумать, что это возможно. Плакать хочется, честное слово. Похоже, что дело и вправду серьезное.

– Им отец – Диавол, и хотят они исполнять прихоти отца своего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи, – проговорил Иван торжественно. – Попускает Господь им творить зло, вот они и пользуются. Но ничего, ничего, ведь истинная вера все одолеет, все превозможет.

Затем Сергей все-таки отправился курить, а Иван заглянул в соседнее купе и остался там. Игорь лег подремать, но уже через пятнадцать минут пришлось вставать и сдавать постельное белье.