Выйти замуж за злодея - Марина Ефиминюк

— Двадцать пять.

— Ты уже в минус ушел! — возмущенно охнула я. — У меня долг меньше!

— Договорись с гордостью, — бросил он, судя по темному заведенному взгляду, плохо осознавая, где мы находились.

Нет, я, конечно, тоже не нежный цветочек. По паркету демонстрационного зала нередко вышагивала в таких нарядах, что другая бы упала в обморок от смущения, но покупательницы обращают внимание на манекенщицу не больше, чем на одежную вешалку. Ведь никому не приходит в голову плотоядно заглянуть под платье на портновском манекене или предложить денег, чтобы это самое платье с него артистично стянули!

От ярости перед глазами встала красная пелена, лицо запылало. Кажется, я разулась быстрее, чем сообразила, что делаю. Туфля по дуге полетела в подлеца. Правда, от злости меткость сбилась. Обувка махнула над головой Гарда и с грохотом упала на паркет за креслом. Не теряя времени, я метнула следующую. Не достигнув цели, она застыла в воздухе, словно муха в куске янтаря. Острый каблук агрессивно нацелился в мужской лоб.

На зал демонстраций опустилась густая, давящая тишина. Глаза Соверена потемнели настолько, что казались черными. На виске едва заметно просвечивал орнамент из крепко сцепленных линий. Я оцепенела. По всей видимости, усилием воли он справился с желанием развернуть туфлю в обратный полет. Магические рисунки исчезли.

— Что… случилось? — раздался из дверей изумленный голос Арлис.

Туфля сорвалась вниз и шлепнулась на колени Соверена. На, казалось бы, бесстрастном лице мужчины заметно дернулся мускул.

— Господин Гард, вы закончили ссориться или мне снова выйти? — любезно уточнила хозяйка дома мод. Подозреваю, устраивая этот показ, она чувствовала себя едва ли не профессиональной свахой.

— Мы закончили, — выпалила я, подхватила длинный подол и, отчаянно шлепая босыми пятками по ледяному полу, сбежала в комнату примерок.

— Я подглядывала в замочную скважину! — категорично заявила пунцовая Мика и вдруг испуганно крякнула:

— Ой!

Следом за мной, не дав закрыть дверь, ворвался Соверен. Его высокая фигура отразилась в подсвеченных зеркалах на туалетных столиках.

— Вон, — бросил он белошвейке.

Испуганно потупившись, приятельница моментально слиняла в коридор. В тишине раздался категоричный щелчок запертых с помощью магии замков. Судя по тяжелому взгляду, мужчина задумал недоброе.

— Использовать магию на людях — запрещено, — попятилась я. — Это карается законом!

— Верховный судья — мой хороший друг. — Соверен наступал, тесня меня к зеркальному столу. — Уверен, что меня отпустят с миром.

— Вот и ты отпусти меня с миром! — всплеснула я руками.

— Только после того, как увижу твой настоящий цвет глаз, — мрачно пообещал он, медленно приближаясь.

Я уперлась в край чьего-то стола, зазвенели баночки с косметическими притирками, стоявшие возле зеркала. Со стуком посыпались на пол заколки с булавками. Пятиться стало некуда, разве что неповоротливо задом забраться на столик.

— Ты хочешь меня раздеть или убить? — пролепетала я. — Вспомни о милосердии! Нельзя милосердно сворачивать шеи…

— Ты даже не представляешь, как я хочу тебя поцеловать.

— Не смей!

— Три тысячи.

— За обнаженную ногу ты давал больше, — вдруг вырвалось у меня. Батюшки, и как только в голову пришло?!

— И ты отказалась, — хрипловато напомнил он.

Мгновением позже мы целовались. Это не было деликатным, неуловимым касанием — поцелуй с раскрытым ртом, влажный и долгий. Клянусь, я понятия не имела, что так можно! Когда язык ласкает, зубы прикусывают, руки крепко держат, воздуха не хватает. В голове вместо мыслей появляется хаотичный клубок, а по жилам растекается жидкое пламя.

Когда Соверен оторвался от моих губ, то прижался горячим лбом к моему лбу. Я тяжело дышала, в висках стучала кровь, сознание возвращалось с трудом. Поднять глаза было совершенно невыносимо.

— Тянет только на сотню. Пойдет? — вдруг прошептал он, заставляя меня задохнуться от возмущения.

Знаете, в детстве я всегда била кулаком, стремительно, неожиданно, чтобы противник только постфактум понял, что огреб от девчонки. А тут так растерялась, что совсем по-женски размахнулась рукой для пощечины. Запястье оказалось немедленно перехваченным. Второе тоже — на всякий случай. Яростный взгляд прожигал в нахальной физиономии подлеца огромную дыру. Соверен Гард превращал меня в курицу!

— Хорошо, договорились. Ты швырнула в меня туфли, я тебя поцеловал, — быстро проговорил он. — Никаких денег. Мы в расчете.

Казалось, что от возмущения и досады меня разорвет на тысячу крошечных нимф!

— Ненавижу!

— И снова ты ошибаешься, — самодовольно ухмыльнулся он и отпустил мои руки.

В странном оцепенении проводила Соверена взглядом. Он скрылся в зале демонстраций, дверь медленно закрывалась. Колени подогнулись. Я схватилась за столик. На пол слетело зеркало в нарядной оправе с длинной ручкой, раздался звон битого стекла. По зеркальному окошку прочертилась путина мелких трещин. Один острый осколок выпал, демонстрируя изнанку рамки. На Анадари считалось, что разбитое зеркало — к несчастью.

— Боже мой, я ничего не видела, но все слышала! — ввалилась из коридора взбудораженная Мика. — Какой мужчина! Какая страсть!

Вид у меня, похоже, был диковатый. Она опустила возведенные к потолку руки, пожевала губы и задумчиво пробормотала:

— А может и нет…

Через полчаса я просила у Арлис недельный отпуск. Хозяйка мод тут же воспользовалась моментом и заставила дать расписку, что по возвращении я приму участие в большом аукционе драгоценностей на острове Эльба. Совершенно бесплатно! Честное слово, если Соверен Гард не исчезнет из моей жизни, я окажусь разоренной и действительно закончу дни в бараке на острове Рут.

Возле служебного входа снова стояла дорогая карета, а возле маячил Март Тегу. Выйдя из дома мод, я немедленно направилась к охраннику. Бедняга так изумился, что неуловимая нимфа, вечно просачивающаяся через щели у него буквально под носом, лично направляется к экипажу, что даже забыл поздороваться и поспешно открыл дверцу.

— Домой? — наконец он вернул дар речи.

— Я-то домой, а куда вы — понятия не имею, — хмыкнула я и открыла ридикюль. — Передадите господину Гарду кое-что?

Покопавшись на дне сумки, выудила несколько завалявшихся медных монеток и ссыпала горку в протянутую ладонь телохранителя. Он непонимающе рассматривал скромное подаяние.

— Мне отдать ему… к-хм… семь медяков? — зачем-то переспросил он, на глаз определив сумму.