Ложное соглашение - Ари Мармелл

— Не утруждайтесь, Ваше высокопреосвященство, — сказал Бониард. — Мы все слышали, — епископ и воровка уставились на них. — Когда Игрейн увидела, как тебя уводят, мы сымпровизировали. Чашка к окну епископа. Кстати, спасибо, что задернули шторы. Иначе вы нас сразу заметили бы.

Сикар хмурился, его челюсть двигалась, он вспоминал, не сказал ли в пылу чего-то, что могло ему навредить.

Виддершинс была рада помочь.

— То есть, — сказала она, — они слышали, как вы признались в атаках! До того, как люди начали умирать!

— Но это не оправдывает твое нападение на меня, — возразил он, хоть и побледнел. — Майор, я выношу обвинения от лица всей церкви.

— У вас есть это право, — сказал он. — Но при этом нам с Игрейн придется отметить, что мы слышали, и, конечно, если мы будем говорить об этом в суде, нам придется сообщить церкви.

— Почему вы помогаете этой девушке? — осведомился Сикар. — Она — убийца!

— Вообще-то, — сказал Бониард, — нет.

— Что?

— Она помогала нам остановить существо, орудующее на улицах.

— Существо? Вы ведь не…

— Да, Ваше высокопреосвященство, я так думаю. Я видел его работу, включая раны Виддершинс после попытки существа убить ее.

— Она могла подделать…

— Не могла.

Сикар отклонился, и только удача спасла его, стул оказался близко.

— Но… Уильям де Лорен? Она…

— Некоторые события я сам видел, Ваше высокопреосвященство. Она делала все, что могла, чтобы спасти архиепископа. И при этом она потеряла свою близкую подругу.

Виддершинс отвернулась. Воспоминания о Женевьеве и тревога за Робин душили ее.

— Но я был уверен, — ладони Сикара дрожали, словно от слабости. — Так уверен. Это не может быть из-за нас, точно…

— Что именно вы сделали, Ваше высокопреосвященство? — спросил мягко Джулиен. Но мужчина резко постарел и не мог ответить. Монах опустился рядом с епископом и сжал его дрожащую ладонь.

— Почему, — пробормотала Виддершинс, — во всем всегда винят меня?

Она не хотела, чтобы ее услышали, но кое-кто уловил.

— Потому что ты скрытная, — сказала Игрейн. — И порывистая. И ты оказываешься в центре беды чаще, чем стоило бы. И некоторые из нас могут ощущать нечто ненормальное в тебе. Но важнее всего то, что ты раздражаешь людей.

Виддершинс лишь высунула язык.

— Игрейн? — спросила она через миг шепотом, чтобы больше никто не услышал. — Услышанного вами хватит, чтобы обвинить их? Он ведь только затронул…

— Мы ничего не слышали, Виддершинс, — тихо ответила она. — Чашка к стеклу? С трудом различали каждое пятое слово.

Ольгун будто охнул, Виддершинс смотрела на нее с ужасом.

— То есть…?

— Мы прибежали на шум и надеялись, что ты выведала у него что-нибудь полезное.

Виддершинс не знала, хотела она плакать или ударить кого-то, ей нужно было что-то выбрать. Но тут Сикар кашлянул и расправил плечи.

— Хорошо, майор, — сказал епископ. — Не знаю, что случилось, или когда все пошло не по плану, но я не хотел никому страданий. Я все расскажу вам.

— Да? Отлично! — все вздрогнули с ужасом, дверь кабинета медленно открылась, и двойной жуткий голос раздался снова. — Я люблю хорошие истории!