Вечный ястреб - Дэвид Геммел

Бораку становилось не по себе. Ненавистный соперник дышал в затылок, впереди за деревьями сквозило открытое место. Чего, во имя Ватана, дожидается этот Снорри?

За миг до того, как внизу показались зрители, Борак сбавил ход. Когда Агвейн поравнялся с ним, он ткнул его локтем в зубы, выскочил из леса и помчался в долину.

Агвейн пошатнулся, устоял, пустился вдогонку. Гнев наполнял его, глуша боль в усталых ногах.

Три тысячи человек внизу издали рев, прокатившийся эхом в горах. Камбилу как лорду-ловчему подобало бы сохранять безразличие, но он, не в силах сдержаться, соскочил с помоста в толпу и сам заорал во всю глотку.

Волна шума накрыла Борака, и он запаниковал, не слыша за собой юного горца. Он не хотел оглядываться, боясь потерять скорость, но все-таки не утерпел. Агвейн с окровавленным ртом бежал тут же, у него за спиной. Борак попытался сделать рывок — финишная черта была всего в пятидесяти шагах, — но это расстояние вдруг растянулось до бесконечности. Агвейн опять поравнялся с ним — и ушел вперед.

Обезумевшие зрители снесли веревки и подняли Агвейна на плечи. Борак, понурив голову, заковылял прочь.

Асбидаг смотрел на него с помоста. Проигравший атлет отвел взгляд.

— Есть еще Орса, — сказал отцу Драда.

Асбидаг кивнул, глядя вслед уходящему Бораку.

— Пусть убирается с глаз долой.

— Я отправлю его на юг, — кивнул Драда.

— Пусть ничьи глаза его больше не видят.

Горцы, не успев еще оправиться после нежданной и блистательной победы Агвейна, снова пришли в волнение. Никто не приценивался к товарам, не брал в рот вина. Все столпились посередине поля, где Орса и Леннокс боролись за звание первого силача.

Предыдущие состязания показали, что ни один из них не уступает другому. У обоих рост превышал шесть футов, оба нарастили себе могучие мышцы, оба без труда дошли до финала. Дива находила обоих равно уродливыми, но мужчины смотрели на них с восхищением.

Состязание состояло из пяти испытаний. Выигравший трижды становился победителем.

Первую победу одержал Орса, метнув двадцатифунтовый свинцовый шар на восемнадцать с половиной шагов. Леннокс продвинулся лишь до тринадцати, но догнал соперника, разогнув подкову.

— Аэнир гибче, — рассуждал Касваллон, глядя на них вместе с Гаэленом и Мэг, — и двигается быстрее. Потому он и обогнал Леннокса в метании шара. Боюсь, как бы он и в борьбе не взял верх.

Далее атлеты должны были поднять Ворл и пронести его вдоль веревочного заграждения. Первая попытка досталась Ленноксу.

Черный скользкий валун, весивший двести фунтов, водрузили на деревянный помост. Толпа замолкла, помогая Ленноксу сосредоточиться. Трудность заключалась не в тяжести — будь камень в оплетке, Леннокс свободно унес бы его хоть за Друинский хребет. Трудно было тащить его у груди, когда он выскальзывал из рук на каждом шагу. Сильный человек мог выдержать десять шагов, очень сильный — двадцать. Для тридцати и больше требовалась богатырская сила. Один только Оракул в молодости прошел с Ворлом сорок два шага, о чем до сих пор вспоминали в кланах.

Леннокс согнул колени, обхватил камень руками, напряг мышцы ног и спины. Выпрямил ноги, медленно повернулся и тронулся в путь.

На пятнадцати шагах он перехватил падающий Ворл покрепче. На тридцати стал ступать мелко. Голова у него запрокинулась, мышцы и сухожилия на шее выпятились, как железные брусья.

На сорока он побагровел и зажмурился. Жилы бились у него на висках.

На сорока пяти Леннокс споткнулся и отскочил назад, упустив свою ношу. Трое мужчин подняли камень, четвертый пометил белым колышком место его падения.

Леннокс, глотая воздух, нашел глазами соперника. Орса, откинув с глаз желтые волосы, дружески ухмыльнулся ему, и юный силач пал духом.

Аэнир, когда пришла его очередь, привел всех в изумление. Он пронес Ворл мимо колышка и уронил на пятидесяти семи шагах. Горцы, дивясь невиданному доселе подвигу, рукоплескали помимо воли. Леннокс, получивший столь тяжкий удар, сидел на траве с посуровевшим лицом.

Камбил объявил передышку, после которой атлетам предстояло тянуть канат. Все разошлись подкрепиться.

Касваллон с Гаэленом, Камбил с Агвейном и Лейн подошли к Ленноксу.

— Ну как, побьешь ты его? — спросил лорд-ловчий.

— Погоди, родич, — твердо сказал Касваллон. — Дай ему отдохнуть.

Камбил негодующе зашагал прочь. Агвейн, помедлив немного, последовал за отцом.

— Как ты? — усевшись рядом, спросил Касваллон.

Леннокс усмехнулся, пожал плечами.

— Все кости трещат. И как он умудрился протащить эту каменюгу аж шестьдесят шагов? Человеку такое не по силам.

— Я подумал то же самое, когда ты остановился на сорока шести.

— Вряд ли я его одолею.

— Одолеешь, если захочешь.

— Ты, видно, плохо смотрел, родич.

— Я хорошо смотрел, Леннокс, и знаю что говорю. Он захватил камень пониже и нагнул голову, а ты свою запрокинул, вот и двигался мелкими шажками. Ты мог бы побить его и до сих пор еще можешь.

— Я ничего не пожалею для этого, Касваллон. Только он все равно сильней.

— Знаю, что сильней.

— Он сильней, зато ты Фарлен, — вставил Гаэлен.

— Послушайте-ка этого хроменького, — развеселился Леннокс. — Пять разнесчастных аэниров сделали из него калеку.

— А вот увидим, — не уступал Гаэлен. — Не родился еще человек, способный тебя побить — это я тебе говорю.

— Утешительные слова, Гаэлен. Спасибо. — Леннокс, кряхтя, распрямил спину.

— Ляг на живот, — велел ему Лейн. — Я тебя разомну.

Касваллон помог встать Гаэлену.

— Пошли поедим. Как нога?

— Болит. Очень мне жаль, Касваллон, что сегодня все обошлось без меня.

— Ладно, чего там.

— Я так хотел сделать что-то для клана.

— Ты и так уже сделал немало. Все знают, что ты выиграл бы забег, но это к лучшему, что победа досталась Агвейну.

— Почему к лучшему?

— Потому что он в ней нуждался. Сегодня он кое-что узнал о себе. Агвейну, как и его отцу, свойственно сомневаться — сегодня он лишился некоторой доли сомнений.

— Агвейну-то хорошо, а мне каково?

— Ничего. — Касваллон взъерошил волосы парню. — На будущий год наверстаешь.

После обеда началось перетягивание каната, решающее испытание выносливости и силы. Атлета, захлестнутого петлей через плечо, пытались свалить с ног трое человек на другом конце. На счет десять к ним добавляли четвертого, на счет двадцать пятого и так далее.