Оправа для бездны - Сергей Малицкий

Морщась от жжения во лбу, Айра торопливо кивнула.

– Закон строг для всякого, но жесток только для глупца! – закончил положенную часть обряда стражник и, оценивающе окинув взглядом девушку, строго напомнил: – Оружие не обнажать, тавро со лба снимается на выезде из города, в сам город выходить с оружием запрещено, кроме как покидая его!

– Помню и соблюдаю! – наконец подала голос Айра, тряхнула приготовленными к осмотру скрепленными печатями стражи скирским клинком и коротким, уже поцарапанным жезлом.

– Это можно! – презрительно усмехнулся стражник, небрежно сбрасывая поданную золотую чешуйку на мостовую и снимая печать с жезла. – Короткую дубинку можно. Только женщинам! И глупостей не делай больше. Стража Суррары не берет мзды. Хотя жизнь забрать может. Все поняла?

– Все! – вновь закивала Айра и, стегнув вожжами лошадь, направила ее наискосок через площадь. Презрительный взгляд стражника, казалось, буравил спину. Хотелось оглянуться, увидеть – поднимет ли гордый воин монету, но еще сильней манило величественное сооружение в центре города. Оно притягивало взгляд, обжигало и сквозь зажмуренные веки, раскидывало над удивительным городом даже не паутину, а пелену неведомой магии, но Айра упрямо наклонила голову и повела лошадь в узкую, ползущую вдоль крепостной стены улочку. Только там она решилась коснуться знака на лбу – и тут же отдернула руку. Чужое колдовство впечаталось в кожу четырехконечной звездой и ответило на прикосновение усилением боли. Досада, смешанная со злостью, закипела в груди. Тавро, значит? Как скот метите?

«Ну это мы еще посмотрим», – пробормотала Айра про себя и тронула лошадь дальше, повела ее мимо одетых в белое испуганных горожан или крестьян, начинающих утренние дела. Кто-то мел каменную мостовую, кто-то белил и так безупречно белую стену, кто-то растягивал на деревянных валках ткани, загружал на повозку кули и кувшины. И у каждого искрил знак на лбу. Того гляди, мелькнуло в голове у Айры, мостовую убирать заставят, если лошаденка вздумает облегчиться на ходу, но никто не обращал на нее внимания. Глаза горожан были пусты, и только чуть приподнятые брови говорили о том, что пустота эта вынужденная. Айра вывела лошаденку на широкую улицу, чтобы пересечь ее и опять углубиться в переулки, но невольно замедлила шаг. В каменных гнездах посредине окраинной пристенной площади торчали тщательно выбеленные бревна, и на трех из них вниз головами висели люди. Они словно цеплялись за верхушки столбов ступнями, и стекающая по ногам кровь не оставляла сомнений в способе их крепления к орудию пытки. Одно тело было неподвижным, а два настойчиво, пусть и беззвучно, шевелились, как шевелится выброшенная из рыбацкой сети на дно лодки рыба, но тошнотворный запах выдавал природу ужасных судорог: от столбов пытались оторваться ожившие мертвецы. Выходит, и сюда дотянулись незримые щупальца Суйки?

Айра оглянулась. И с этой площади улица вела к холму в центре города, на котором сиял под утренними лучами Аилле храм. Дочь трактирщика передернула плечами и решительно ускорила шаг, уводя подводу в следующий переулок. Не хотелось ей в первый же день разгадывать сердце таинственного города, тем более что Золотой храм на первый взгляд если чем и отличался от храма в центре города умерших, так только золотом на стенах и кровле, а смертный холод от него исходил тот же самый. Как там говаривали редкие смельчаки, возвращающиеся с рисским товаром в Дешту и потирающие онемевшие лбы? Словно не храм стоит на холме, а огромный пыточный дом! Так что же творится за его стенами, если подобное происходит на улицах города?

Найти Маэля на обширной торговой площади, отгороженной от остального города невысокой, в пять локтей, беленой каменной стеной, оказалось просто. И не потому, что Айра прекрасно помнила полного широкоплечего дуча, прибежавшего в Дешту сразу после захвата его родной Радучи хеннами и пару месяцев снимавшего комнату у Ярига, в которой он ютился вместе с дочерью и двумя своими лучшими приказчиками. Торговая площадь была пустынна. Обширное пространство между рядами складов и лавок не могли заполнить несколько подвод и полсотни то ли покупателей, то ли продавцов, которые вздрагивали от звука собственных шагов. Непривычный для осеннего месяца теплый ветер гонял по каменной мостовой мусор, пахло конским навозом и радучским хлебом. Маэль нервно ерошил путающиеся на лбу волосы и орал на слуг в складе. На Айру он посмотрел искоса, ярлыки проверил вполвзгляда, приказал разгрузить ее подводу срочно и тут же распорядился: что отправить на ледник, что вывесить в теннике, что отнести в лавку.

– Расчет честный дам, не сомневайся, – бросил Маэль Айре и кивнул на заставленные тюками полки. – Что брать будешь? Или порожней обратно отправишься? Рыба хорошо идет, да вот маловато ее Яриг прислал. Почему сам не приехал? Ветер пробует? Ждет, когда задует он в эту сторону?

– А пока в какую дует? – не двинулась с места Айра. – Товар у тебя есть, вижу. Вот только покупатель у твоей лавки не толпится.

– А что мне покупатель? – с досадой сплюнул под ноги Маэль. – Я в розницу хорошо если десятину отпускаю! Приходят маги, скупают остальное. Сами товар сменный везут. Тут все под магами. Цену дают, конечно, пока дают, но знаешь, как бы я развернулся, если бы не… Видела?

Торговец откинул со лба прядь седых волос. На лбу у него отсвечивал бордовым кружок.

– Припекает или как? – отозвалась Айра и провела ладонью по собственной отметине.

– Припекает? – удивился Маэль. – У тебя на лбу крест без кольца. Знаешь, что означает он же, но с кольцом? Воина. А без кольца – враг. Враг ты здесь, девочка, а я так вовсе никто. Товаром распоряжаюсь, а по знаку – хуже самого нищего горожанина. Кругом тут скот метят. Поняла?

– Так непохож ты, Маэль, на скот, – невольно вслед за торговцем перешла на шепот Айра. – Чем тебе знак твой не мил? Да и мой… знак через день или два стражник на воротах со лба снимет. Или ты не хочешь, чтобы Яриг торговлю в Риссусе правил?

Маэль раздраженно покачал головой, но махнул рукой и, наклонившись, прошептал:

– Ладно, перед тобой, девочка, распинаться не стану. Но то, что поведаю, за щекой держи. Ты вот что скажи Яригу. Он один мне помог. Поэтому и передай ему это. Тут такое дело: посол от хеннов в Риссус прибыл. Большой человек, как бы не один из верхних танов. Сам Зах его принимает. А там, где хенны появляются, смертью пахнет. Знаю я, знаю, что скирский конг на схватку между серыми и рисскими колдунами рассчитывал, да только не будет ее – этой схватки. Сговорятся они – вот увидишь, сговорятся. Да и без хеннов – лучше не иметь никакого дела с местными магами. Никакого дела! Если от хеннов смертью пахнет, так рисские колдуны – сама смерть и есть! Пусть не затевает Яриг с Суррарой нечего. И из Дешты уходит. Уходит пусть. Куда хочет, но уходит. Да хоть на восток за Мангу – к ремини, следом за баль. Была там у него избушка, я знаю. Лучше в глухом лесу шишки собирать, чем тут серебро да золото в сундук складывать. Передай ему, что рано или поздно Дешту либо серые выжгут, либо риссы ее в белый цвет выкрасят.

– А что плохого в белом цвете? – прищурилась Айра. – Или Деште чистота помешает?