Заклинание - Николай Дронт

— Тихий всем членам Государственного Совета послал по три лавандового и по баночке жемчужного. А мне ещё дополнительно передал, на что, ещё при покойном Государе, я ему реагенты давал. Правильный мальчик, слово держит, с ним можно иметь дело.

— Да! Малыш боевой. Мне тут служители нашептали… Его камердинер им похвастал. Барон оказался таким проказником! Служанку себе выписал. Из гарема. Негритяночку! Нетронутую. Сама чёрная, только зубы, да белки глаз и видно. Ой, шалун! Правильно Его Милость говорил — гадкий мальчишка. Он ведь принцу двух простолюдиночек из молоденьких гимназисточек смог представить. Такие были, понимаешь, невинные красотулечки!

— Ходок! Хорошо хоть за девками о делах не забывает. Пока какая-нибудь не окрутила, самое время погулять. Вот я помню в бытность мою… Хи-хи! До сих пор жена не знает!

— Эх, молодость-молодость!

* * *

— Представляете? Так рада была, так рада, даже когда благодарила, до крови укусила! Я одну лаванду жене, другую ей.

— А жемчуг с третьей лавандой кому? Небось, той, из оперетки?

— Жирно такое актриске будет! Золотой брошью с каменьями обойдётся! Я в запас припрятал. Пригодится. А вы как?

— Как-как! У меня дома жена, да внучка на выданье. Тут посторонних не задаришь, домашние женщины не поймут. Я вот думаю, надо бы на заседании… при случае, конечно… к слову… ещё попросить. Я ему послал чего, отдарился.

— И я о том же думал. Барон молодой, но деликатный. Не откажет. Обер-цалмейстер ещё при прежнем государе подсуетился — дал, что для зелья потребно. Так Тихий ему, канцлеру и аншефу по несколько коробок наварил. Думаю, нам тоже никак не откажет.

— Конечно, не откажет!

* * *

— Ну вот какой из титулярного камергера член Госсовета? Это он всё своими кремами, да лысиноубирателями добился! И этими… коктейлями камер-юнкера… Гадость! Такая гадость!

— Тут ты не прав! Знаешь ли, я в клубе пробовал. Свежо и оригинально. Даже при Дворе ими не брезгуют, про салоны и не говорю. Очень ничего!

— Да! Ничего! Ничего такого, чтобы в Государственный Совет вводить! Идиотизм! Полный идиотизм!

— Ты того! Говори, да не заговаривайся! Ты кого идиотом называешь, а? Кто Тихого на должность поставил? Государь! Значит, по-твоему, Его Величество кто?..

— Ты меня не понял! Я в положительном смысле этого слова… Совсем не то, что ты подумал вначале.

— Смотри у меня! Сам знаешь — двое виноватых в разговоре. Один болтает, другой слушает. А прав из них тот, кто самым первым охранителям доложит.

* * *

— Лаурочка, душечка! Так мы приедем к тебе завтра? Ну, давай приедем! Не жмись! Сестрёнка вся извелась, хочет героя увидеть.

— Даже не знаю…

— Зая, давай! А я тебе сплетню про твоего рыцаря расскажу!

— Какую?

— Он послал иноземному шаху зелье, а тот ему отдарился чернокожей принцессой! В полон из дикого племени людоедов взяли и в гареме воспитывали для случая. Вот Тихому её и подарили. Наложниц-то у нас нет — обозвали личной служанкой.

— Врёшь, поди?!

— Врать-то мне зачем? Все служители только про это говорят. Тихий только её… только с ней ночь провёл, подарил шкатулку золотых вещиц и сундук с приданым.

— Это он мог… Он, да… щедрый. Как вообще можно с такой! С чернокожей людоедкой! Не понимаю я этих мужчин! Не понимаю!

— А чего их понимать? Кобели!

* * *

— Мамочка! Ты говорила с папулечкой про Тихого? Ранбранды свою дочь за голоса продали, мой герой стал совсем свободен.

— Мы с отцом обсуждали твои слова. Ты точно всё решила? Не передумаешь? А то дело сложное, придётся многим в глаза лезть. К Его Величеству надо обращаться, Дворянскому собранию ранний брак династическими соображениями обосновывать. Дорого это и весьма непросто.

— Зато Стах уже Член Государственного Совета. Представляешь, как он папочке помочь в его делах сможет?

— Не только, малышка. Не только. Но отдавать ему графство в нашем герцогстве стоит только под конкретные и очень серьёзные обязательства, даже скорее обеты, с его стороны. Давай, мы сначала тебя с ним познакомим, а только потом продолжим разговор.

— Мамулечка! Давай! Когда?!

— Надо так, чтобы вы не только случайно встретились, но ещё и успели поговорить.

* * *

— Тихий вернулся и опять на гимнастике будет в одних штанах скакать.

— И что? Ты опять за ним станешь подсматривать? Узнает Лаурка, что ты за её рыцарем подглядываешь, она тебе задаст!

— Не узнает! Кто ей скажет?

— Кто-кто… Кто-нибудь из тех же служителей, что тебя смотреть водит.

— Побоятся! Я прогневаюсь!

— Подумаешь! Тебе всего 12 лет! Кто тебя серьёзно воспринимает?

— Воспримут! Куда денутся?! Лаурка замуж выйдет и уедет, а я здесь останусь. Тогда они у меня попляшут! Или лучше сделаю…

— Как?

— Мала ещё, такими вещами интересоваться!

— Ну скажи! Интересно же! Мне ведь целых десять лет!

— Я к тёте Мариане ходила маленьких смотреть. К ней каждый день мама Тихого приезжает, с малышами сидеть. Я подслушала, завтра они барона позовут. И тут я такая… невзначай приду.

— Ты хитренькая!

* * *

— Между прочим, мальчик уж слишком независим. И это плохо — нет на него рычагов давления, кроме отца с матерью. Да и через них не так чтоб очень — уж совсем сильно не надавишь, кровником магистру я точно становиться не хочу.

— Земли у него тоже захватывать бесполезно, чтобы отбить ему и полк, и два дадут. А вот башню атаковать вполне возможно.

— Там только волшебники нормально жить могут. Да и то… Сыро, холодно, ветрено. Зачем ему башня?