Шолох. Теневые блики - Антонина Крейн

А вот шаги сзади продолжились…

— Кто здесь? — резко обернулась я. — Отзовись!

Тишина. Я поежилась и вновь посмотрела на дверь, уже занеся руку для стука. Топ-топ. Сердце ухнуло вниз. Я помедлила, прислушиваясь. Топ. Топ…

Тут уж мне показалось бессмысленным и дальше окликать пустоту. Я сорвалась с места и побежала на звук шагов, снова в глубь кургана. Там, в темноте, кажется, кто-то стоял — кто-то худощавый и неразличимый. Поняв, что я стремительно приближаюсь, фигура, в свою очередь, понеслась прочь. Судя по скорости, это был человек, а не какой-нибудь восставший мертвец, как я боялась сначала. Фигуру окончательно поглотил мрак туннеля, и я не решилась продолжать преследование. Хотя, конечно, в голове набатом бил принцип: «Бежит — значит, виноват!». Зато на сырой земле лежал какой-то оброненный предмет. Я наклонилась и прочитала на обложке маленького блокнота: «График дежурств».

— Это еще что такое?

Внутри не было, впрочем, никакого настоящего графика. Никаких дней недели, часов и так далее. Только много-много имен и фамилий, одна за другой, построчно. Частенько менялся цвет пера и почерк писавшего. Я еще немного полистала блокнот, но фамилий было слишком много, и с первого взгляда я не увидела ничего примечательного. Пожав плечами, я убрала находку в один из карманов плаща-летяги. Говорят, все настоящие Ловчие — жуткие барахольщики.

Уподолюсь-ка я им.

Наконец-то я постучалась и вошла к Лиссаю.

***

Принц стоял за мольбертом, спиной ко мне, и рисовал. Набрасывая на холст краску в некоем, как мне показалось, хаотичном порядке, он что-то тихо мурлыкал себе под нос. Лиссай не услышал стук. Зато, стоило мне закрыть за собой дверь, как он вдруг сделал несколько шумных резких вдохов носом, издал радостный вопль и повернулся.

— Тинави! Вот это да! К-какой мощный аромат! К-как, неужели вы самостоятельно успели добраться до Святилища? Ведь с нашей встречи прошел только день!

Ага, опять ему что-то странное чуется. Я сама исподволь принюхалась: весь день на потном кентавре гоняю, может, в этом проблема «мощного аромата»? Патрициус, конечно, хороший парень, но все-таки перевозчик, а они лихо пренебрегают гигиеной! Все, впрочем, было отлично. Я только покачала головой:

— Нет, я не была в Святилище, Лиссай. Так что, как и в прошлый раз, не могу дать вам никакого комментария по поводу запаха. Увы!

— Я, к сожалению, тоже не успел туда отправиться, — прикусил губу принц, вытирая испачканные в краске руки об атласные пижамные штаны. — Поэтому, к своему величайшему огорчению, не могу предложить вам осуществить туда прогулку прямо сейчас — все-таки вежливость превыше всего… Но я с удовольствием угощу вас чаем и приятной беседой.

Я засмеялась. В Лиссае было что-то, напоминающее веселящий газ, столь популярный во время шолоховских ярмарок: рядом с ним на душе становилось легко и беззаботно. Ощущения сродни этим иногда возникают рядом со смешливыми детьми, увлеченными игрой. Но Его Высочество, насколько я могла судить, был примерно моего возраста, да и отнюдь не казался весельчаком. Наоборот: худоба, сутулость, бледность, легкое заикание… Нет, он был безукоризненно вежлив и улыбчив, но почему-то в его глазах постоянно читалось некое скрытое страдание. Как будто ежесекундно он приносил какую-то жертву. Но какую? Кому? Зачем? Не уверена, дойдут ли когда-нибудь наши отношения до той степени откровенности, чтобы я могла задать ему подобные вопросы.

Впрочем, план на сегодняшний вечер тоже был весьма раскованным: допросить принца про маньяка и сделать все возможное, чтобы не влюбиться — в случае с психами голубых кровей это дурная, очень дурная затея. «Но такая привлекательная,» — возразила самой себе я, снова уперевшись взглядом в харизматично вздернутый веснушчатый нос Лиссая. Я пожевала губами:

— Приятная беседа — это то, что надо. Скажу вам честно — я сегодня по делу, и дело это связано с моей работой. Лиссай, вас не утомит ответить на несколько моих вопросов? Они касаются черной краски, которую вы используете для картин, и убийцы, орудующего на острове, — выпалив все это, я вздохнула. У Лиса (все-таки буду называть его так!) удивленно расширились глаза.

— К-какого убийцы?

А, вот оно что. Он даже не в курсе. Ох уж эти творческие личности!

Не вдаваясь в подробности, я обрисовала общую идею: во Дворце найдено пять трупов, почерк убийцы один и тот же, единственный объединяющий фактор — черная краска. Постольку поскольку официально в Шолохе такую покупает только Лиссай, хочу узнать о ней подробнее. Я намеренно подчеркнула слово «официально», чтобы у принца не возникло ощущения, будто мы его подозреваем. Хотя, согласно данным наших пронырливых Ищеек, он действительно один-единственный во всем Лесном королевстве приобретает эту краску. Официально, неофициально, как угодно.

Его Высочество отнюдь не был против поболтать на эту волнующую тему.

— Да, это правда, я заказываю черную амарантовую к-краску у иджикаянских к-купцов на Плавучем рынке. Уже где-то год или полтора. Они привозят мне ее раз в месяц. Сначала я просто к-копил банки с к-краской, потому что меня привлекала ее редкость, но потом понял, к-как применить ее для работы. Так родилась моя «Черная серия» — три десятка к-картин, выполненных только этой к-краской и больше ничем.

— А почему, вы говорите, эта краска редкая?

Лиссай обрадовался вопросу и, приготовляясь к рассказу, уселся поудобнее (принц уступил мне кресло, а сам сидел со скрещенными ногами на полу. Эта поза пробудила во мне какую-то смутную идею, но я так и не поняла, какую).

— Дело в том, милая Тинави, что эту к-краску можно добыть только в одном-единственном месте в мире — в городе Мудра. Вы ведь знаете, что из себя сейчас представляет бывшая столица Срединного государства?

— Ну… Примерно. Я знаю, что, после того, как ее сожгли драконы, Мудру сочли проклятой, как и все Срединное государство, и поэтому оставили, как есть. Постепенно Мудру захватила пустыня. Видимо, и сегодня там только остовы древних зданий и пески?

— Все верно, да. Пустыня Тысячи Бед, как ее теперь называют. Но и на этой, к-казалось бы, мертвой территории есть жизнь. Там обитает много пустынного зверья, духов и нечисти, к-кочует несколько смелых племен. А также там добывают вещи на продажу иджикаянские авантюристы: вещи редкие, старинные, за чью добычу нередко приходится заплатить собственной головой. Дело в том, что драконье пламя, уничтожая города, к-консервирует их: из-за волшебного огня город не сгорает и не рушится, как при обычном пожаре, а как будто бы тает и превращается в собственную стеклянную к-копию, оплывшую по бокам. Когда я был ребенком, Сайнор показывал нам с братьями Мудру, столицу наших предков. Поучительное и грустное зрелище.

От моего внимания не ускользнуло, что Лиссай называет своего папу, короля, по имени. Сурово! Принц продолжил:

— Черную к-краску добывают в развалинах университетского района Мудры. Если к-купцы не солгали мне, то ее получают, перетирая остатки древнего алтаря богини Авены.