После - Анна Шнайдер

— Гораздо лучше, — ответила она и замерла от странного ощущения жадной нежности, отозвавшегося жаром в груди. — Я… уже вовсю хожу. И даже рисовала.

— Смотри! — Агата, отцепившись от отца, подбежала к столу, схватила рисунок Софии и вернулась обратно. — Вот! Это Софи мне подарила!

— Замечательно, — кивнул Арен, забирая рисунок. — Возьмем его с собой. Только сначала я должен узнать, кто все эти нарисованные красавицы. — Он, по-прежнему улыбаясь, посмотрел на Элизу и Рози. — Вы же сестры Софии? Как вас зовут, девочки?

Девочки молчали, и Софии не составило труда понять, что они испугались. Рози, кажется, просто опасалась незнакомого дядю с необычными глазами, а вот Элиза… да, не узнать императора она не могла, и теперь смотрела на него с искренним ужасом. Наверное, вспомнила случившееся на Дворцовой площади в День Альганны.

Софии вдруг стало больно, и она, поглядев на Арена, заметила, как меркнет его улыбка, а из глаз исчезает тепло.

— Их зовут Элиза и Рози, — ответила София громко, безумно желая обнять его. — И они очень стесняются. Лиз, Рози, отомрите. Это же папа Агаты.

— Да! — сказала наследница немного воинственно. — Он у меня самый лучший!

Арен вновь улыбнулся, однако глаза его так и не стали теплыми вновь.

— Доброго вечера вам, Эн, Синтия, София, Элиза, Рози и Вано, — произнес он негромко и подхватил дочь на руки. — А мы с Агатой пойдем. — И начал строить лифт.

— Доброго вечера… — прошелестели они хором, а когда император и его девочка исчезли в сиянии стен лифта, Элиза едва слышно спросила:

— Софи… Это правда он?

— Правда, — она вздохнула. Скорее бы Арен вернулся…

— Ой.

— Не стоит его бояться, Лиз, — заметил Вано ласково. — Он хороший человек. Рози, и ты не бойся папу Агаты.

— Глаза-а-а! — протянула младшая, вытаращив собственные. — Жуть!

— Совсем даже не жуть, — возразила София. — А очень даже красиво. Сейчас покажу!

Она вскочила с постели, схватила бумагу и карандаши со стола, села обратно — и начала рисовать.

Софии давно казалось, что искреннюю радостную улыбку Арена она знает наизусть. И сейчас она рисовала его таким, каким знала, помнила и любила — радостным и счастливым, улыбающимся, с искрами в черных глазах.

— Думаю, этот портрет понравится Агате еще больше, — хмыкнула Эн.

— Несомненно… — пробормотал Вагариус.

— Надо же… — протянула Синтия. — Кто бы мог подумать, что он может так улыбаться…

— Да, тут он совсем не страшный! — подтвердила Рози. — Мне нравится, Софи!

— Получается, мы сегодня весь день… разговаривали и играли с… — прошептала Элиза с благоговением, так и не произнеся слова «принцесса», и правильно сделала.

— Это не так важно, Лиз. В первую очередь Агата — просто маленькая девочка. А потом уже все остальное.

* * *

Александр очень расстроился, что и сегодня к ним не вернулась София, и Арену пришлось пообещать, что завтра это обязательно случится. Поверил и успокоился сын только после того, как ему показали ее рисунок. Мальчик вцепился в него и с интересом расспрашивал Агату о девочках, с которыми она общалась в госпитале.

— Папа, я тоже хочу! — заявил наследник после этого рассказа. — Хочу познакомиться с сестлами Софи!

— Познакомишься, — ответил Арен. Сейчас он готов был согласиться практически на все, что угодно — не было сил возражать. Да и зачем? Милые девочки. Виктория, конечно, будет возмущаться, не аристократки ведь, но и с этим возмущением он справится. В конце концов, София спасла Агату, и будет совсем уж недостойно оказывать презрение ее семье.

Интересно, как скоро Виктория забудет про то, что сделала их аньян, и вновь начнет смотреть на нее свысока? Вряд ли Силван Нест сможет повлиять на это, он всего лишь психотерапевт, а не бог.

— Арен… София правда вернется завтра? — спросила Виктория с робостью, когда они уложили детей и император перенес жену в ее покои.

— Я не знаю насчет возвращения к работе, это еще надо обсудить. Но к Алексу я ее, конечно, завтра приведу.

— С кем… обсудить?

Арен задумчиво изучал неуверенное лицо Виктории. Гневом или ревностью она пока не полыхала — по крайней мере внешне, — но кто знает, что будет дальше?

— С лечащим врачом, Вик. Ну и с самой Софией, конечно. Если она захочет немного отдохнуть, я не буду препятствовать. Она заслужила.

Жена кивнула и, опустив взгляд, тихо сказала:

— Спокойной ночи, Арен.

Он ожидал вопроса «ты останешься?», но его не последовало. Неужели Виктория наконец начала что-то понимать? И если да, то что именно?

Но Защитник упаси об этом спрашивать, особенно сейчас, когда он едва на ногах стоит.

— Спокойной, Вик.

* * *

А может, он вообще сегодня не придет?

Эти мысли не переставали терзать Софию весь вечер. Она видела, какой Арен замученный, ему бы поспать, а не бегать к ней. Но, Защитница… Как же хочется, чтобы пришел!

— О чем думаешь с таким озабоченным лицом, Софи? — засмеялся Вано. Синтия и девочки уже ушли, Эн тоже убежала — ее рабочий день официально заканчивался в шесть, но сегодня она немного задержалась, — и в палате оставался только Вагариус.

— Эн сказала, что завтра меня официально переведут в терапию, а потом она может меня выписать, но это надо обсуждать с императором.

— Тебе надо отдохнуть, — произнес Вано чуть резче, чем следовало. — Не вздумай возвращаться во дворец.

Она улыбнулась.

— Меня ведь там не пытают и не мучают. Агата и Александр — прекрасные дети. И…

— Софи, — Вагариус покачал головой, — ты накануне с трудом двигалась, какие дети? Давай я лучше попрошу у императора отпуск на пару дней, вместе съездим на море. И твою маму возьмем, и девочек.

Море! Да, это было бы замечательно. Но как оставить Агату и Александра? И Арена тоже…

— Ох, Софи. Да не умрут они без тебя два дня. В общем, я поговорю с его величеством завтра. С учетом того, что ты для него сделала, отказать он не должен.

— Вано! — возмутилась София. — Не вздумай говорить такое, это нехорошо!

Он улыбнулся и, подавшись вперед, обнял ее, погладил по волосам и с нежностью прошептал:

— Как бы я хотел, чтобы ты была счастлива, девочка моя. Если бы я знал, что это к лучшему, сегодня же подал бы прошение об отставке и увез бы всех вас подальше от столицы.

— Не надо, — сказала София очень тихо, тоже обнимая его. — Это…

— У тебя должна быть семья, Софи, — продолжал он горячо. — Семья, любимый муж рядом, дети, свой дом. Семья — это лучшее, что может быть.