Один дар на двоих - Лариса Васильева (Lara)

Сунул фотографию улыбающегося босса мне в руки.

Через двадцать минут Фил уже не будет улыбаться, потому что его отец умрет. Никогда не чувствовала себя более бесполезной. Я кивнула, потому что слова снова застряли в горле.

Продемонстрировала фото на мобильном, где босс целовал меня в лоб, и видео с Филом возле новогодней елки.

– Он в Смоленске работает. – Эдуард продолжал терпеливо ждать, и я продолжила: – Директором компании.

– Все верно, – согласился старичок и взглянул на фотографию сына в моем телефоне. Несколько секунд просто смотрел, а потом едва не прослезился. – Так далеко мой Филя никогда не уезжал. Но он так хотел, что я не посмел удержать. А вы хорошо его знаете?

Я кивнула.

– Насколько хорошо? – не унимался старичок.

– Мы недавно начали встречаться. Хотя наши отношения трудно назвать полноценными, мы честно пытаемся.

– Не может быть! – Эдуард, видимо, не понимал всей бедственности положения, потому как пытался шутить. – А вы красивы, молодая леди, – заявил он, вогнав меня в краску. – И как вам удалось уговорить моего Филю на отношения?

Даже не знаю, что ответить. С одной стороны, хочется поддержать его бравый настрой, а с другой, как только представлю, что скоро случится непоправимое, в дрожь бросает.

– Позвоните в «Скорую», пожалуйста! – жалобно выдавила я, но Эдуард шикнул и махнул рукой:

– Будешь меня, старого, учить! Не доросла еще. Уйду в свой срок. Лучше расскажи мне о сыне. Ты вроде как помочь хотела, вот и помогай. А не мучай наставлениями.

Принялась рассказывать все, что знала. Какой Фил руководитель и человек. Старик слушал, не перебивая. Изредка его глаза краснели, но он, как истинный мужчина, сдерживал слезы.

– Значит, говоришь, не любит он Новый год, – почему-то растрогался Эдуард.

В этот самый момент я поняла, что он мне верит. Целиком и полностью. Безоговорочно. Верит в свою скорую смерть и в то, что я пришла именно за ним.

Я вспомнила, как потемнели глаза Фила и сжались кулаки, едва я заикнулась о праздновании.

– Просто ненавидит.

– Теперь еще меньше будет любить, – заключил дед Эдуард и на мой удивленный взгляд пояснил: – Мать потерял, так еще и отец оставит перед Новым годом. Ладно, хватит о грустном. Давай я тебе фотографии покажу.

Подойдя к стенке, он извлек фотоальбом и снова сел на диван. Перед глазами медленно потекла жизнь Фила. Его родители. Еще совсем молодые. Худощавая женщина и Эдуард, свежий и подтянутый, совершенно не похожий на себя.

– На отдыхе в Трускавце, – прокомментировал Эдуард.

Несколько страниц счастливых фото, а затем салонный снимок, где они уже втроем.

– Лизонька. – Старческая рука любовно коснулась черно-белой фотографии. – Болезненная родилась, но мы ее выходили. Всем миром.

Очередное фото, и теперь их уже четверо. Пухлый малыш примостился на руках у отца, а вот мать выглядит изможденной.

– После рождения Фили обострилась болезнь, – печально пояснил Эдуард. – Следующие двенадцать лет мучилась. Цеплялась за жизнь. Борцом была, но проклятая болезнь все-таки победила.

Я не решилась спросить, что это была за болезнь, а Эдуард не думал вдаваться в подробности.

– Не собираюсь противиться своей судьбе, – выдохнул Эдуард.

Заметила, как в уголках его глаз блеснули слезы.

Пролистав альбом, Эдуард вернулся к первой фотографии, где они еще были счастливы.

– Она даже в безвыходной ситуации пыталась придать мне сил. Как я могу спасовать сейчас? К тому же старые должны уходить, чтобы давать дорогу молодым.

– Вы не должны так говорить, – произнесла я, а у самой глаза на мокром месте.

Посмотрела на часы. Пять минут. И ведь бесполезно просить позвонить в «Скорую». Не позвонит. Точно знаю.

– У Фили теперь есть ты. Следи за своим здоровьем, деточка, – посоветовал старичок. Дрожащая рука Эдуарда сжала мои холодные пальцы. Руки как лед. Никак, кровообращение нарушено. – Ты позвони ему потом, как все случится, и передай, что на Псковщину он теперь поедет один. Он поймет.

Уже не могла сдерживать слез. Разрыдалась в голос. Мы с Эдуардом обнялись. Он хотел что-то добавить, но внезапно его речь оборвалась. Как машинка, из которой вынули аккумулятор.

Не сразу поняла, что произошло. На часах несколько секунд до… Моргнула – и тут же перенеслась на улицу рядом с домом. Странным образом все мои вещи оказались на мне. На улице теплей, чем в моем родном городе, хотя и вечер.

Посмотрела вокруг. Три девятиэтажки. В какой только что была, не разобрать. Рука невольно потянулась к телефону.

Нужно позвонить.

Неживыми пальцами отыскала номер Фила в контактах. Набрала. Через пару секунд в трубке раздалось его взволнованное «алло».

– Фил…

Голос пресекся.

– Ты где? – потребовал босс.

– Твой отец, – пробормотала я, но он, похоже, не понял.

– Спрашиваю, ты где? И при чем здесь мой отец?