Сыщик для феи - Владимир Свержин

– А может, ему по жбану навернуть? – участливо спросил Злой Бодун, сострадая моим мучениям. Видимо, этот довод, сопровождаемый выразительной мимикой славного витязя, оказал надлежащее воздействие на речевые способности нашего собеседника.

– Аккурат часов в шесть пополудни юнец, подобный образу, который был описан в розыскном сказе, объявился у ворот, из коих начинается тракт в Саврасов Засад…

– На хрена ты юлишь! – опять возмутился Вадим. – Какой такой засад?

– Саврасов Засад, – насупился стражник, вероятно, уроженец вышеупомянутого населенного пункта. – Город такой. Между прочим, вольный. Именуется в честь Савраса Многославного, коий тамошние пустоши садами засадил да ярмарку устроил.

– Мой друг не силен в вашей географии, – оборвал я пояснения воспрянувшего духом гонца. – Однако не увлекайтесь. Вернемся к рыжему подростку, пытавшемуся выйти через вышеупомянутые ворота.

– Отчего пытавшемуся? – Стражник развел руками. – Прошел ведь. Совсем уж было его за руку схватили, да малец извернулся как-то, да в ров и сиганул. – Он сокрушенно замолчал.

– Ну а дальше?

– А что дальше-то, – пожал плечами представитель начальника гарнизона. – Может статься, что и утоп.

– С чего бы это вдруг? – хмыкнул Вадим. – Если бы плавать не умел, за каким хреном в воду прыгал?

– Так-то оно, конечно, так, – без каких-либо размышлений согласился посыльный. – Да только из наших его опосля никто не видел.

– А в воде проверяли? – задал вопрос я.

– Не-а! Это ж в ров лезть, а народ-то в бронях да кольчугах. Еще не ровен час сами потонут.

Мы переглянулись с Ратниковым и вместе, с немым укором, воззрились на Делли.

– Уж чем богаты, – читая по глазам наше негодование, печально вздохнула фея.

– В натуре расслабон нереальный, – презрительно цыкнул Вадим. – Заходи кто хочешь, бери что хочешь. Клин, я вот что себе кумекаю – рубль за сто, пацан выплыл. А раз так, значит, либо где-то схоронился, либо намылился в этот самый Засад. Так что если грамотно облаву на него устроить, может, сквозь частый гребень блоха и не проскочит.

– Может быть, – скептически пожал плечами я. – Хотя я в этом не уверен. Впрочем, насколько я понял, Саврасов Засад – город ярмарочный. Там в толпе затеряться несложно. Сколько до того города ходу?

– Пешим-то, почитай, день пути будет, – не задумываясь, ответил абориген.

– На Ниссане – от силы час, – высокомерно усмехнулся господин подурядник левой руки. – Если сейчас туда ломануться, мы его в Засаде у ворот с музыкой встретим.

– Н-нет, – покачал головой я. – Сейчас ехать бессмысленно. Скорее всего после заката парень где-нибудь устроится на ночлег, но наверняка поблизости от дороги Если он, не дай боже, твоего конька срисует, то ждать его в конечном пункте будет бесполезно. Не забывай, рыжий тебя уже в гостинице видел. Поедешь завтра ближе к полудню, а Делли пока оформит все бумаги на розыск и облаву. Ну и, понятно, прокорм и минеральные дрова. Все, уважаемый, вы свободны! – Я кивнул ординарцу. – О наложенных взысканиях вашему начальству сообщат отдельно. Ступайте!

– К Русалочьему гроту идем или как? – наконец дождавшись окончания беседы с гонцом, вмешался Громобой Егорьевич. – А то ведь скоро совсем стемнеет, и драконьи следы придется с фонарем отыскивать.

– Да-да, идем, конечно, – согласился я. – Граф, а вы сделайте любезность, проводите гонца к воротам.

– Ступай-ступай! – напутствовал длинноносое сопровождающее лицо нелюбезный ловчий. – Не все тебе без дела околачиваться.

– Вы вот следы драконьи собираетесь смотреть, – мстительно насупился камергер, – а никаких драконов и не бывает вовсе!

– Ты что ж такое несешь, оглоед стоеросовый! – не на шутку возмутился яростный Громобой. – Кто ж тебя такому-то надоумил?! Я ж их как вот сейчас тебя видел! Хотя тьфу! На них и смотреть-то приятней.

– Современная наука утверждает, что драконов нет, а есть непойманные летающие объекты. Их мурлюкские ученые подробнейшим образом изучают да к делу приставляют. Мне сие доподлинно известно! – Он поднес ладони к своему и без того не короткому носу, демонстрируя презрение к погрязшему во тьме мракобесия ловчему.

– Проваливай отсюда, опудало мурлюкское! Знамо ли дело, живого дракона с мурлюкским похмелком сравнивать! – гаркнул на него Егорьевич. – Идемте, господа, я вам следы покажу. Сами воочию узрите.

Следы оказались там, где обещал неистовый драконоборец. Вполне отчетливые и довольно многочисленные. Если верить словам знатока породы, по форме и размеру они в точности повторяли следы во дворе королевской резиденции. Не верить же словам Громобоя Егорьевича не было ни резона, ни, строго говоря, возможности.

* * *

Ночью на новом месте мне никак не удавалось заснуть. То чудилась драконья морда, заглядывающая в гостиничное окошко, то вдруг где-то в коридоре на лестнице слышались зловещие шаги. Мне представлялось, что рыжий подросток, который вовсе и не подросток, а перевоплощенная горгулья, подкрадывается к двери, чтобы растерзать недоеденных днем жертв… Как ни крути, для одного дня впечатлений было многовато. Отчаявшись заснуть, я вновь и вновь перебирал в уме увиденное и услышанное, пытаясь из множества имеющихся у следствия разрозненных фактов составить если не ясную картину, то хоть мало-мальски лубок по мотивам совершенного преступления. Знакомая с детства история о похищенной злым драконом красавице принцессе растаяла как дым.

От ночной стоянки крылатого ящера до башни, в которой, ожидая заветного часа, томилась влюбленная невеста, действительно было не более полверсты. Причем по весьма глухоманному парку. Если где-то поблизости и находилась стража, то она тщательно маскировалась от чужих глаз. Я не поленился дойти от Русалочьего грота до Невестиной башни и к немалому удивлению вынужден был констатировать, что из этого строения похитить жертву гораздо проще, чем из церемониальной залы. Во всяком случае, если не слишком шуметь, можно возиться с этим делом всю ночь без опаски, что кто-либо прибежит на помощь несчастной жертве.

Все это так, но дракон перед дворцом был. И принцесса исчезла при большом стечении народа. Налицо какой-то тайный сговор! Предположим, наша дневная гостья, как мы имели возможность убедиться, практикующая всякие волшебные штучки, похитила Машу загодя и подсунула вместо нее колдовскую куклу. А дракон был нужен ей для создания паники, чтобы в нужный момент ликвидировать следы дела рук своих. Тогда вписываются раскатившиеся по пол/ церемониальной залы жемчужины и лохмотья паутины. Вероятно, это остатки «подвенечного платья» ее высочества. Но к чему неведомой волшебнице приходить сюда в Отель? И какое отношение к делу имеет рыжий подросток с его голубиной почтой? Поди разберись!

Я вылез из-под стеганого одеяла и, ступая неслышно босыми ногами по мохнатому тюрбанскому ковру, устилавшему пол, добрел до стола, на котором подобно мусульманским минаретам в тяжелом канделябре возвышались три белоснежные витые свечи. Вадюнина зажигалка из красной прозрачной пластмассы, предмет вожделенной зависти хозяина гостиницы, щелкнула, выплевывая язычок пламени, позволяющий разглядеть в темноте обугленные нити фитилей. Огоньки озорно заплясали на свечах, радуясь неурочному ночному пробуждению, освещая принесенный уже после ужина небольшой портрет совсем юной златовласой девушки с распахнутыми синими глазищами и счастливой улыбкой на чуть пухлых губах. Так вот ты какая, Маша, дочь Базилея, наследная принцесса Груси Золотой, Зеленой и Алой! Хороша, нечего сказать. А если художник в придворном угаре не изольстился, то и вовсе загляденье. Глядишь – душой отдыхаешь. Кто ж на тебя такую покусился? Точно подслушав мои мысли, таинственная мрачная сила взмахнула черным крылом, слизывая пламя со свеч. Три короткие вспышки – и как не бывало пляшущих веселых огоньков, с юношеской страстностью разгоняющих ночную тьму.