Крылья Тура - Олег Языков

Наступил апрель. Здесь, на Южном фронте, уже достаточно тепло. Как там писал во фронтовой газете «Во славу Родины» Илья Френкель:

Дует теплый ветер. Развезло дороги,

И на Южном фронте оттепель опять.

Тает снег в Ростове, тает в Таганроге.

Эти дни когда-нибудь мы будем вспоминать…

Помните эту песню? Вот, оказывается, где и когда эти строки были написаны. А чтобы вспоминать эти дни, их надо прожить. И пережить…

А поэтому – взяли самолетики, построились и… – лейтенант Рукавишников, ваша высота и скорость? Старший лейтенант Хромов, ваше время до подхода к зоне барражирования? А вы как думали! Только так, и никак иначе!

* * *

…Уже почти двадцать минут мы утюжим воздух, прикрывая назначенный нам район. Где-то там, внизу, по мокрой весенней земле ползут, разбрызгивая грязь, танки, надрываются лошади, вытаскивая тяжелые пушки на огромных, почти по ступицу облепленных глиной колесах. Хекая и отдуваясь, скользит по грязи взмокшая, усталая пехота. А нам хорошо – обдувает свежий (минус тридцать два градуса) разряженный воздух, солнышко, видимость – миллион на миллион! И где-то в этих миллионах небесной синевы сейчас прячутся два звена «Мессершмитт-109 G4». А ты гляди – как бы они не подскочили сзади, похлопать тебя пушечными очередями по хвосту и познакомиться.

– Дед, ты куда? Почему покинул район барражирования? – Это наземный командный пункт и пункт наведения одновременно. Подполковник Прокудин. Хороший, знающий мужик. С ним легко – он и поймет, и поддержит. Да и прикроет, если надо будет.

– Гусь, нельзя мне висеть над районом прикрытия, надо выдвинуться на территорию противника. Ловить их на подходе – над нашими войсками я фуражкой бомбу не поймаю, ты же понимаешь.

– Я-то понимаю… Ладно – оставь здесь пару и сматывайся. Но – поглядывай!

– Исполняю…

Еще десять минут – и нас будут менять летчики соседнего гвардейского истребительного полка. На «кобрах». Наверное, Саша Покрышкин их и приведет. Мы уже часто сдавали смену друг другу. Еще десять минут… Глотку сушит, пить охота, компотику бы сейчас.

– Дед, курсом 297, высота три, групповая цель… Цель уничтожить… – Спокойный голос Гуся – подполковника Прокудина.

Хорошо ему командовать – «Уничтожить!». А что там за групповая цель? Сколько самолетов? К сожалению, радар таких деталей пока не дает, уж больно простые эти наши радары. То, что это противник, даже и не обсуждается. Это его курс подлета. Скорее всего – это пикирующие бомбардировщики «Юнкерс-87D». Если их будет штук 15–20, трудно нам придется, ведь еще наверняка с ними увяжется и истребительное прикрытие.

– Внимание всем, усилить наблюдение! Петро, давай!

Петр Щепотинников – наш ответ Чемберлену, такой же «радар», как и Егор Петраков из 1-й АЭ. Все видит насквозь, просто-таки пронизывает взором и небо, и море, и землю. Молодой еще пацан, недавно пришел в эскадрилью. Наши глаза – честное слово!

– 22-й, выйди на солнце, тысячи на четыре, и жди команды… Или сам увидишь.

– Понял, исполняю… – Это Хромов, как всегда спокоен и выдержан. Если ему все точно объяснить – в лепешку расшибется, а сделает.

– Дед, на одиннадцать, высота две – две с половиной, восемь самолетов. По силуэту не могу определить… – Все, Петр их нашел. Уже легче.

– Атакуем? – Это Толя Рукавишников.

– Подожди, Блондин, давай глянем – что за чудо-юдо? 22-й, если что – отсекай им дорогу назад.

– Понял, готов.

Пара, оставшаяся от звена Блондина, и наша с Василием пара скользнули к восьмерке незнакомцев. Хотя почему незнакомцев? Тупая морда, горб фонаря… Привет, «фока»! Давно не виделись. Самое время взять их за теплое вымя.

– Внимание, это истребители «Фокке-Вульф-190», с бомбами идут. Все помните его ЛТХ[22]? В лобовую не ходить! У него мотор воздушного охлаждения и шесть дудок спереди. Крутите его на виражах. 22-й, займи позицию с превышением, подирижируй.