Отбор драконов для серой мышки - Лидия Миленина

— А для более глубокой проверки нужен личный контакт - завтра на церемонии представления, — закончил за него Эргон. — Так вот, еще хуже - то, что Грейдор не имеет никакого отношения к истории с букетом и смотрителем оранжереи. Он ничего об этом не знает.

— Значит, есть еще одна группа заговорщиков, — сказал Байдор. — И еще как минимум один сильный менталист, способный нанести такой ментальный удар.

— И мы пока не можем его вычислить, — сказал Эргон. — Поэтому мы с Грейдором пришли к выводу, что. Если мы хотим выявить заговорщиков, то нужно сделать вид, что мы ничего не знаем. Что герцог по-прежнему на стороне Сурала, что мы не подозреваем женихов ни в чем. Чтобы эти слухи дошли до Сурала, и он был пока что уверен, что все под контролем. А значит, Грейдор должен, как планировалось Суралом, участвовать в отборе.

— Алиса, — в этот момент герцог мягко посмотрел на меня. — Я вовсе не претендую на трон и твою руку. Лишь хочу защитить свое государство и семью своего друга. Как только мы выявим всех заговорщиков - я покину отбор.

Какой же ты благородный, с раздражением подумала я. И так вот благородно, ради всеобщего блага, ты можешь получить меня, трон и все остальное!

— Но как тогда! — почти крикнула я. — Будешь поддаваться на соревнованиях? Но тогда любой поймет, что твое участие - не более, чем фикция.

— Нет, Алиса, — покачал головой Эргон. — Просто мы переделаем испытания таким образом, чтобы опыт и особые навыки Грейдора ничего в них не значили. Нужно только подумать, что делать с поединками... У кого-нибудь есть идеи? Даже, если мы совсем запретим использовать магию, Грейдор слишком хороший боец с любым оружием в руках, чтобы проиграть.

Мы все просто молчали в ответ. Сложно.

С одной стороны, я была возмущена, что папочка с герцогом приняли решение без меня. С другой - и я, и принц с Бамаром не могли не признать, верность папочкиного плана. Да и как выдумать поединок, в котором старый матерый боец не сможет проявить свои навыки?

— У меня есть идея, — неожиданно произнес Гриша. — Насколько я знаю, такого в вашем мире никогда не было. У герцога не будет преимуществ, кроме навыков владения своим телом. Но не уверен, что это поможет.

Когда я узнала, что именно придумал Гриша, опять хотелось смеяться. Я уже живо представляла себе, как драконы делают это, как возмущаются, кряхтят, ругаются. Очень смешно!

Друг в очередной раз разрядил ситуацию. И пока что в соревновании догадливости выигрывал мой простой Гришка.

Не знаю, подозревали ли Байдор и Бамар Эргона теперь. А я вот еще подозревала. Точного ответа по-прежнему не было.

Все это с равной вероятностью могло быть и настоящей опасностью, и игрой Эргона - в которую он теперь решил ввести «ферзя», то есть герцога Грейдора.

Может, ему не понравились результаты нашей с Байдором проверки на совместимость, и теперь он решил подсунуть мне дракона постарше?

Как мне не хотелось подозревать папочку. Но не получалось по-другому! Байдор с Бамаром прочно посеяли сомнения в моей голове. Причем я предпочитала надеяться, что мне грозит смертельная опасность, только чтобы не думать, будто папочка манипулирует нами всеми.

При мысли об этом вообще хотелось собрать вещички и отправиться обратно в свой мир. Пусть я там всего лишь серая мышь, но зато самый любимый человек не обманывает меня. Там у меня просто нет самого любимого человека.

Драконы еще обсудили детали операции. Байдор настаивал на том, чтобы и дальше охранять меня. После непродолжительный препирательств Эргон согласился, ведь принц действительно обладал чутьем на эребеарскую магию, а у герцога ключ растворился, когда

Эргон вывел его из-под влияния Сурала. Бамару тоже было позволено участвовать в обеспечении моей безопасности - под руководством принца.

Было решено, что к завтрашнему утру Эргон установит на каждого из нас (кроме Байдора) ментальную защиту и сделает иллюзию поверхностных мыслей - на случай столкновения с загадочным сильным менталистом.

На этом протокол заседания был закрыт.

Эргон велел всем отправить заниматься своими делами. Мы начали вставать, когда он вдруг поглядел на меня:

— А тебя, Алиса, я попрошу остаться!

"А вас, Штирлиц, я попрошу остаться", - разумеется, известная фраза из советского фильма тут же всплыла у меня в голове.

Но было не до смеха. Когда папочка попросил меня задержаться для разговора наедине, вся обида на него, накопленная за последние сутки, жестким комом встала в горле, почти разорвала сердце.

А дальше мне казалось, что в меня просто вселилось какое-то маленькое вредное животное. Возможно - моя мышь, вдруг превратившаяся из пугливого зверька в зверька бесстрашного, ехидного и воинственного.

Я сделала книксен перед Правителем, как только дверь закрылась, и все мои спутники оказались в коридоре.

— Слушаю тебя, Правитель, — произнесла я с наигранной улыбкой. — Ты хотел поговорить со мной.

— Хм... "Правитель"... Может быть, обойдемся без этого, дочь? — Эргон пристально посмотрел на меня, в его глазах сверкнула... боль, что ли. Вообще что-то странное! — Садись, пожалуйста.

— Не думаю, что наша беседа затянется, Правитель. Я позволю себе постоять. Слушая тебя.

— Алиса! Перестань! Не то...

— Что, Правитель? Отшлепаешь меня, как нашкодившую дочь?

— Хм... Неплохая идея. Но тебе может понравиться, поэтому это не подойдет. Алиса, послушай... Я понимаю, что ты, наверняка, рассержена на меня за вчерашнее. За то, что оставил вас с принцем под этой сетью...

— Не то слово! — почти крикнула я. — Он оттоптал мне все ноги, было жарко и ...

Я вовремя поймала себя на том, чтобы не ляпнуть, как мы с принцем почти начали целоваться, и это могло бы сорвать отбор.

— Понимаю, — усмехнулся Эргон. А в его лице сверкнуло совсем уж непонятное чувство. Кажется, он был... доволен и в то же время... сомневался, что ли. — Что же... Приношу свои извинения за неудобства. Поверь, в этом была необходимость. И мне не хотелось бы портить отношения с дочерью из-за этого эпизода...

— Необходимость?! — вспылила я и натурально пошла на него. К моему собственному удивлению, в моей руке сама собой загорелась серебристая молния. От моей холодной вежливости и дистанцированности ничего не осталось. Папочка всегда знал, как "достать" меня! — Может быть, объяснишь тогда, какая именно? Я-то думала... что мы доверяем друг другу... Что есть ты, мой отец, и я... И есть все остальные. А оказывается...

Теперь гнев спустился ниже, в солнечное сплетение, потом еще ниже и я ощутила, как волна слез поднимается оттуда и бьет в глаза.

Не-е-т, папочка! Сейчас я не заплачу!

Я махнула рукой, молния сорвалась с нее, у меня под ногами загорелся ковер. Эргон быстро повел ладонью, пламя погасло, но остался едкий запах паленой шерсти. "Ну я даю!" -пронеслась у меня в голове посторонняя мысль. Но тут же улетучилась от новой вспышки обиды, горя и гнева.