Студентус вульгарис - Андрей Кощиенко

Похоже, все оповещены, что у меня с ним чувства, поняла я, увидев, как они на меня смотрят. Хорошо, что я тоже об этом узнала. Правда, случайно, но все равно – спасибо! А так бы ходила дура дурой! В неведенье…

Второй час занятий прошел так же в безуспешных попытках сосредоточиться. В голову лезла всякая ерунда. Подумалось, что если Эри не захочет извиняться, то тогда я с ним не смогу дружить. И опять останусь одна.

Бррр! Только не это! Нужно пойти и помириться с ним! Только как? Ведь это же я первая перестала с ним разговаривать! Вот ведь незадача… И потом. Он, значит, будет выкаблучиваться, творить, что хочет, а я из-за своего страха снова быть одной буду все терпеть? Так можно далеко зайти… Нет! Не буду просить у него прощения! Я такая, какая есть! И все! А если… если он клюнет на этих, которые с ним хотят познакомиться? Он же уйдет! Что же делать? Может, ему как-то намекнуть… что я согласна мириться. Но вот как?

Короче, терзаний был полон и второй час занятий. Звонок на перемену принес несказанное облегчение. Следующим был древяз. Голова на нем должна быть занята.

Все лучше, чем сидеть, зажмурившись, и пытаться не думать о том, о чем только и думаешь, решила я, последней выходя из зала медитаций.

– А я тебе говорю, что, будь он хоть трижды гигант, это невозможно. Не-воз-мож-но! Не веришь, это я тебе как целительница говорю!

Невысокая девушка, старшекурсница, в окружении, похоже, сокурсников, сердясь, втолковывала свою точку зрения парню в голубой мантии.

– Жустина, твой значок лучшей ученицы не позволяет усомниться в твоих словах, и я бы не усомнился. Честное слово. Если бы не был там и не видел все своими глазами. Своими глазами! Вот этими. Понимаешь? – ответил он, тыкая себе в глаза указательным и безымянным пальцами.

Вот, значит, кто видел там Эриадора! Я внимательно присмотрелась к парню. Он так спокойно при всех говорит, что ходит к феям? Как ему не стыдно?

– Он вас просто разыграл! Сговорился с мадам, и все! А вы повелись и поверили!

– Жусти, если бы только слышала, как они орали… как они орали! – При этих словах парень закатил вверх глаза и закачал головой с самым мечтательным видом. – Ты бы сразу поняла, что это все взаправду.

– Вот еще, буду я по феям ходить! – фыркнув, нахмурилась целительница. – Это вы у нас озабоченные, вы и бегайте!

Стоящие рядом с ней девушки заулыбались, насмешливо глядя на парней.

– Короче, так быстро и в таких количествах доводить женщин до такого состояния – невозможно! Это противоречит физиологии! Я тебе как женщина и как целительница говорю, – вынесла вердикт Жустина непререкаемым тоном. – Он просто пошутил над вами. Нигде и никто о таком не слышал.

– Если никто ничего об этом не слышал, то это совсем не значит, что этого не существует, – раздался сзади спокойный голос. – И весьма странно слышать столь легкомысленные заявления из уст лучшей ученицы целительского факультета. Так могут говорить, пожалуй, только необразованные крестьяне за кружкой дешевого пива в каком-нибудь трактире…

Оборачиваюсь – Эри! Скрестив на груди руки, в черной мантии и с насмешливым выражением лица. Эри…

Я внезапно поняла, что совсем не сержусь на него…

– Что вы имеете в виду, господин князь? Объяснитесь! – сильно сдвинув брови, нахмурилась Жустина.

– Я имею в виду то, что вы сказали. Миленькую, забавненькую глупость, вполне простительную для девушки, но никак не допустимую для целителя. Для знающего целителя, конечно!

Эриадор со значением произнес последнюю фразу.

– Вот как? Господин первокурсник хочет показать, что он тут умнее всех? Ну что ж, я с удовольствием выслушаю вашу глупость. И посмеюсь над ней. Давайте, расскажите всем нам. – Жустина развела руками в стороны, призывая всех принять участие в разговоре. – Давайте! Что же вы?

– Извольте. Дело все в том, уважаемая госпожа целительница, что вы не знаете одной совершенно простой вещи. Или не желаете ее признавать. А вещь эта в том, что женщины – гораздо более животные существа, чем кажутся на первый взгляд. Животные – это значит ближе к животным, по своему развитию и строению, – пояснил Эри свою мысль. – И поэтому, благодаря их столь простому устройству, совершенно несложно вызвать у них разнообразные чувства. Вплоть до самых ярких. Даже любовного наслаждения. У любой и за пару минут. Это я вам как целитель первого курса университета говорю.

– Что он несет? – возмутилась я, услышав, что он сказал. – Какое такое я ему животное?

У всех девушек, стоящих рядом с Жустиной, выражение лиц тоже стало недовольным.

– Да что вы говорите, – насмешливым тоном, скрестив руки на груди и нехорошо сощурив глаза, произнесла Жустина. – Животные, значит? Обоснуете?

– Не-а, не обосную, – отрицательно помотал головою Эриадор. – Докажу!

– О-о-о, даже так? Как интересно! И как?

– Предлагаю пари! – громко, чтобы было слышно всем, произнес Эриадор. – Пари между мной и госпожой Жустиной! На следующих условиях. Мы с госпожой целительницей уединяемся за занавеской. Если через минуту она не будет кричать от восторга, то я проиграл, если будет – то я победил! Проигравший ведет всех свидетелей пари в лучший трактир города – «Белый лебедь»! Свидетели – все присутствующие! Ну как, все согласны?

– У-у-у, да-а-а, – одобрительно замычали со всех сторон. – Согласны!

– Ну вот, все согласны, – обратился Эри к Жустине. – А вы согласны, госпожа лучшая ученица?

– Я? Э-э-э…

– Что же вы, неужели вы готовы отказаться от своих слов?

– Каких слов?

– Все прекрасно слышали, что вы говорили. Спросите, они вам расскажут. Ну так что, вы отказываетесь от пари и при всех признаете мою правоту? Или как?

– Ничего я не отказываюсь!

– Тогда пари?

– Почему вдруг сразу пари?

– Но ведь вы же подвергли сомнению мои слова! И кому как не вам стоит убедиться, что все честно, без обмана? А то, если будет кто-нибудь другой, скажете опять, что все подстроено. Вы готовы делом подтвердить свои слова?

– Ну… я не знаю… как-то все неожиданно…

– Дворяне отвечают за свои слова.

– Хорошо, я согласна!

– Отлично! Все слышали?

– Да-а-а… – вразнобой отозвались вокруг. – Пари.

– Только без занавески, – сказала Жустина.

– Дело в том, что это знание – старинная семейная тайна, передающаяся из поколения в поколение, – пустился в объяснения Эриадор. – Я поклялся отцу, что передам ее своим детям и только. Вы понимаете? Поэтому мне важно, чтобы никто не видел, как это делается. Я могу вам при всех поклясться чем угодно, что не позволю себе никаких вольностей. Не буду никуда лезть и за что-то там хватать. Всего лишь легкое прикосновение к вашей шее, и все! Вы поставите щит против магии, вы же умеете! И все будет честно и прозрачно. А с вашей честью за одну минуту за занавеской со мной, да еще при таком количестве свидетелей, ничего не случится. Или вы придумали повод отказаться от пари?