Простая смертная #2 - Екатерина Оленева

Хатериман сделала глубокий вздох. Всё ещё тугая, несмотря на годы, грудь, поднялась мягкой волной.

– Нам не известно, что ты слышал, но мы представляем, как нас могли оболгать.

– Нет надобности клеветать на вас. Вот что я скажу вам обеим, дамы. Впереди у нас непростые времена – очень непростые. Король мал и слаб, наша власть шаткая, со всех сторон, как шакалы, подбираются враги. Я не потерплю склок и интриг внутри дома, внутри семьи. Ни одна из вас не должна ничего замышлять против другой. Та, что пойдёт на это, покинет дворец.

Хатериман медленно подняла подбородок и сузила глаза.

– Вы знаете меня, матушка. Воля моя неоспорима.

– Ты не в состоянии держать под контролем своих женщин, а виноваты мы, сын мой?

– Я сказал достаточно, – ледяным тоном отрезал Атайрон. – И если кто-то не сочтёт нужным меня услышать, я перейду от слов к действию.

Он развернулся к матери, глядя на неё в упор точно такими же, как у неё – её глазами.

– Вы не смеете больше и пальцем коснуться моей женщины, матушка. Я этого не потерплю.

– Ты забываешь, с кем говоришь?

– Конечно, нет, – с деланной мягкостью проговорил Атайрон. – Не будь вы моей матерью, вы были бы уже в темнице. Но, учитывая, кто вы, я грожу вам не плахой, а ссылкой. Выступив против семьи, вы лишитесь семьи, мама. А Анжелика, нравится вам это или нет – часть нас. Смиритесь, примите и не смейте больше интриговать. Вы меня знаете: дважды предупреждать не стану. Всё сказанное в равной степени касается и вас, Анжелика.

Я возмущённо вскинула на него глаза. У меня и в мыслях не было подставлять Хатериман! Всё, чего я хотела – это покоя и мира.

– А сейчас, сударыни, прошу меня простить. Дела государственные ждут меня.

Он шёл по коридору и тёмный плащ, словно крылья, стелился за ним над белыми плитами. И сердце моё неровно билось, как у пятнадцатилетней девчонки, которая впервые влюбилась.

Но когда я обернулась на Хатериман, романтическое настроение вмиг улетучилось.

Она смотрела на меня глазами мёртвой змеи, в которой жива только неприязнь, если не сказать – ненависть.

– Ты настроила против меня моего сына. Надеюсь, ты довольна собой?

Это было несправедливо! Чёрт возьми, я не настраивала Атайрона против Хатериман.

– Я буду довольна, когда в нашем доме воцарится мир. Не понимаю, что этому мешает? Я пришла, я здесь – смиритесь с этим, я больше никуда не уйду. Но дворец достаточно велик, чтобы нам уместиться в нём вместе.

Я сделала шаг вперёд, юбки мои зашуршали, словно потревоженный ветром ворох сухих листьев:

– Я в последний раз прошу вас о милости и дружбе. Ваш сын мудр. Никому не нужна война между нами.

– Но каждого, кто пойдёт против тебя, ты уничтожишь?

Наши взгляды встретились. Её глаза горели как угли, насмешливо переливались алыми всполохами.

– Что, по-вашему, я хочу сделать? Лишить вас вашей власти? Отнять всё, что вы имеете? Я не хочу вас уничтожать!

– А чего же ты хочешь?

Я сделала ещё один шаг вперёд:

– Вы знаете, что у обоих ваших сыновей, каждого из которых я любила, ваши глаза, Хатериман? Вы воспитали в них то, что покоряло им людей. Вы сильная, умная, страстная… вы такая, какой я хочу быть. И если бы вы только позволили мне надеяться, что когда-нибудь вы посмотрите на меня если не с любовью, то без ненависти, я была бы счастлива. У нас одна боль в прошлом, одна надежда в будущем. Не можете меня полюбить? Что ж? Мне достаточно будет терпимости. Я нанесу удар только в том случае, если вы не оставите мне выбора. Ваше падение причинит боль тому, кто мне дорог, а мне не доставит радости. Вы станете той правой рукой, которую я отрублю только в том случае, если пойму, что иначе организму не выжить…

– Ты – отрубишь?..

– Отрублю. Не сомневайтесь. Вы каждый раз недооцениваете меня. Но мой тайное желание драться не против вас – драться с вами. Против того, что грядёт.

– Что же грядёт? – свела тонкие брови Хатериман.

– Я ещё не знаю. Но я его чувствую. И оно всё ближе.