Напарницы - Ольга Консуэло

– Да, боги, даже когда снисходят до общения со смертными, все равно часто изъясняются очень туманно, – задумчиво произнесла Аулэ.

– Нет, ну а все-таки, ну ладно, в детстве ты не захотела пробуждать дар, его в таком возрасте действительно трудно контролировать, но потом-то почему? – не отставала Сия.

– Как ты думаешь, кем бы я сейчас была, если бы согласилась пробудить дар? – печально спросила Энту.

– Если бы не захотела при этом стать жрицей Транзисэу, то была бы видящей при КГКД^[33] или при УБВВУ^[34], смотря кто бы сумел заполучить тебя первым, – ответила Сия.

– А ты никогда не задумывалась, а кто такие видящие? – поинтересовалась Энту.

– В смысле кто? – не поняла Сия. – Видящие – это женщины с сильным провидческим даром.

– А что они делают? Чем они занимаются? – продолжала задавать вопросы Энту.

– Ну пытаются увидеть то, что нужно, – пожала плечами Сия, по-прежнему не понимающая, к чему она ведет.

– Нужно кому? Им самим, а? Или тем, на кого они работают? Видящие – это просто инструменты, как артефакты, только живые люди. А я не хочу быть инструментом! – Энту с силой ударила кулаком по воде, подняв тучу брызг. – Не хочу и не буду!

– Знаешь, я никогда не смотрела на это с такой точки зрения, – задумчиво сказала Сия, – но ведь каждый человек в каком-то смысле – инструмент. Во всяком случае на работе. Я – инструмент преподавания, ты – инструмент дознания.

– Да, с одной стороны, мы несвободны, – согласно кивнула Энту, – но с другой – свобода у нас все-таки есть: ты хотя и работаешь по учебному плану, но сама решаешь, как подать материал, какие слова для этого выбрать, какие задания дать, какие оценки поставить, а я, хотя и имею цель раскрыть преступление, сама выбираю методы расследования, решаю, какие вопросы задавать, какие моменты важны, а какие нет. Мы ограничены довольно жесткими рамками, но в этих рамках мы сами решаем, что нам делать. А видящие не решают ничего.

– Нет, ну, по большому счету ты права, конечно, – согласилась Сия. – Но видящие – это такая редкость, их так ценят, что я просто не представляю, как от этого можно добровольно отказаться.

– Ну а я предпочитаю быть более или менее свободным дознавателем, а не очень ценным несвободным инструментом, – подытожила Энту и, повернувшись к Аулэ, неожиданно для всех поинтересовалась: – И вот в связи с тем, что я все-таки свободный человек, объясни-ка ты мне, дорогая подруга, почему это ты сказала Агуду, что я в четверг пойду с ним на свидание, а?

Ошарашенная внезапной сменой темы Аулэ пару мгновений похлопала глазами, а потом все-таки собралась с мыслями и пояснила:

– Я не видящая, конечно, но мне кажется, что ты должна дать ему шанс. Он ведь один из тех, кого лично отбирала ее величество, значит, не так уж и плох, и ты ему по-настоящему нравишься, это видно. Может, если у вас будет именно свидание, то есть такая встреча, на которую он приглашает тебя именно как девушку, которая ему нравится, ты наконец-то поверишь, что это правда, что он действительно пытается за тобой ухаживать, пусть у него и не всегда получается, как надо.

– Действительно, тебе надо попробовать! Уж поверь мне, ты и правда нравишься этому парню. Я в таких вещах никогда не ошибаюсь! – уверенно заявила Вана.

– Да-а-а? А что насчет того, насколько серьезны ухаживания Бара? Его отношение тебе тоже кристально ясно? – ехидно поинтересовалась Энту.

– Это совсем другое! – запальчиво возразила Вана. – И если уж на то пошло, то да – его отношение мне ясно: я ему нравлюсь. А вот насколько серьезны его намерения – вот это уже другой вопрос!

– В конце концов, ты же просто на свидание пойдешь, а не сразу замуж, – продолжила убеждать подругу Аулэ. – Зато потом, даже если ничего не выйдет, ты не будешь жалеть, что не попыталась дать ему шанс, не попробовала наладить отношения.

– Это аргумент, – со вздохом согласилась Энту, и девушки дружно рассмеялись.