Путь аргоси - Себастьян де Кастелл

Есть нечто ужасное в том, чтобы отдать свою жизнь в чужие руки. Даже в детстве я возмущалась тем, что мой клан ходит из города в город, всегда с протянутой рукой, прося убежища, предлагая никому не нужную работу в обмен на еду и вещи, которые люди едва могли нам дать. Жить за счёт доброты – нет, жалости – других… Неудивительно, что люди смотрят на медеков свысока. Я сама на нас так смотрю.

А теперь моё будущее полностью зависело от доброты незнакомца – незнакомца, у которого я украла огромные деньги и который пока даже не упомянул об этом. Который должен был держаться поодаль и стискивать зубы, чтобы не протянуть свои нежные руки и не сломать мне шею.

– Не знаю, как это называется, – сказал Дюррал, жестом предлагая сесть напротив него у костра. Он бросил мне помятую жестяную флягу, ту самую, которую я пыталась украсть во время нашей первой встречи. – Никогда не видел такого вблизи, пока не встретил тебя. Будь я проклят, если это не самое мерзкое изобретение, какое только сделала живая душа.

Мои нетерпеливые пальцы вцепились в пробку фляги, и вскоре я глотнула воды – так жадно, что половина стекла по подбородку.

– А чего ты хотел? Джен-теп – зло.

– Нет, девочка. Не зло.

Я вытерла лицо рукавом.

– Все аргоси такие идиоты?

На миг черты лица Дюррала исказились от гнева, и я увидела, как напряглись его плечи. Потом он сделал выдох, глубокий и медленный, и закрыл глаза, осторожно втянув воздух обратно тоненькой струйкой. Наконец его взгляд снова нашёл меня.

– Лучше не делай так, девочка. Эта штука у тебя внутри и без того изрядно действует мне на нервы.

– Прости.

– Ты не виновата. Но я хочу, чтобы ты нашла в себе прохладный ветерок, который утихомирит твой гнев.

– Я постараюсь. Честное слово.

Он рассмеялся.

– Ты хоть раз в жизни сдержала слово, девочка?

Раньше я не думала об этом, но теперь, когда он спросил, я не смогла вспомнить ни одного случая.

– Так или иначе… – продолжал Дюррал.

Пёс выбежал из темноты и присоединился к нам. Дюррал почесал его пушистую голову. Конь стоял чуть поодаль, и его гораздо больше интересовали небольшие заросли засохших кустов, нежели наш разговор.

– Первое, что ты должна понять: джен-теп – просто люди. Некоторые добрые, некоторые жестокие. Они приходят в мир, как и все мы, ничего не зная, и только тупеют по мере взросления. Их культура зиждется на чудесах магии. Она может вдохновлять на созидание красоты, исследования, даже творчество, но она также может…

Теперь мне пришлось сдерживать ярость, вздымавшуюся в груди.

– Ты будешь сидеть и рассказывать о культуре джен-теп? Ты их оправдываешь? – Я ткнула пальцем в татуировки на шее. – Вот это что, по-твоему? Продукт их культуры?

Он не ответил – просто снова закрыл глаза. Я сидела, наблюдая, как он делает вдохи и выдохи, пока потрескивает огонь и пустыня катит вокруг нас красный песок. Я знала, что Дюррал сражается с собой, чтобы защитить меня. Что каждый раз, когда я подстрекаю его, ему становится всё труднее бороться с влиянием моего ошейника… но я не могла остановиться. У меня была сотня веских причин ненавидеть джен-теп, и я никогда, ни за что не собиралась отказываться ни от одной из них.