Собственность зверя - Анна Владимирова

Я не спал. Не мог закрыть глаза и перестать видеть их — Лали и сына. За окном посыпало снегом, и полдень было не отличить от утра… А они спали на кровати в обнимку. Малыш крепко держал маму за волосы, уткнувшись носом в грудь, а Лали все боялась его придавить, постоянно вскидываясь. Ничего, привыкнет и доверится инстинктам… Нам всем просто нужно время.

На звук открывающейся двери я даже не повернул голову — этот запах еще долго будет нервировать.

— Как они?

— Я не врач, — нахмурился недовольно.

Джастис глянул на подопечных:

— Пошли кофе попьем, пусть спят…

Я хотел было отказаться, но подумал, что вечно сидеть за дверями не выйдет. В Аджуне существовали какие-то свои правила, по которым даже если испытываешь неприязнь, все равно терпишь. Уйти тут некуда. И не зависеть ни от кого не выйдет. Я тихо поднялся с кресла и направился к двери. Джастис провел меня сначала к стойке с кофе, а потом кивнул на улицу.

По сравнению с Климптоном, в Аджуне зима ощущалась просто прохладным летом. Все здесь просто сонно дремало, а не стонало под натиском температуры, рискуя каждую секунду услышать треск позвоночника.

Мы вышли на крыльцо.

— Я не собираюсь вмешивать… — начал был Джастис.

— Собираешься, — спокойно заметил я и перевел на него взгляд. — Я понимаю почему. Я сделаю все, чтобы у нас с Лали было все хорошо.

Слова дались тяжело — я ни перед кем не привык отчитываться. Но у этого мира другие правила. И мир этот не давал передышки.

— А ее отец?

— Я, кажется, не обязан его принимать.

— Не выйдет. Он много сделал для того, чтобы ты сейчас стоял здесь. И Лали заслуживает, наконец, спокойствия…

Я отчетливо скрипнул зубами в тишине и перевел взгляд на деревья перед площадкой.

— Арджиев ведет процесс против ее отца…

— Ведет. — Джастис поболтал жидкостью в чашке и сделал глоток. А я скользнул взглядом по его профилю. Пожалуй, все раздражение по его поводу улеглось. Немного бесило, что он взялся меня обезвреживать, но он был с Лали все то время, которое ей был нужен я. — Мы много время провели с мистером Спенсером тут один на один. — Он глянул на меня и уточнил: — С ее отцом… Ты знал, что он уверен в том, что ты убил пятерых его людей?

Я только вздернул бровь:

— Что?

— Вот и я думаю, что это чушь собачья — медведи не убивают людей просто так. А команда у него — все сплошь положительные миролюбивые люди, с его слов.

— Ты кому-то говорил? — сощурился я. Подобная клевета ни черта не нравилась. За такое меня бы давно посадили еще в Климптоне, и даже Нейл был бы бессилен.

— Мы с Арджиевым недолюбливаем друг друга, — поморщился Джастис. — Я тебя сначала хотел спросить. У вас с отцом Лали обоюдная проблема. Он считает тебя убийцей. Поэтому разрешил тебя обезвредить и запереть в клетке, пока не порвал всю его команду… А я в это не верю.

— Но он мог дать эти показания…

— В процессе, который ведет Арджиев, такие показания даже слушать никто не будет. Спенсер ничем не докажет свои слова. У него только показания команды. А презумпция невиновности у тебя.

Поэтому меня и не посадили до сих пор.

— Значит, кто-то его обманул. — И я снова сощурился на лес.

Момент, когда меня уложили выстрелом транквилизатора в спину, я помнил хорошо. И людей, которые это сделали, тоже. Потому что одна доза меня не усыпила, и им пришлось добавить уже в упор.

— Спасибо.

Не сказать что мне было дело до процесса, но для меня важна Лали — тут он прав. Если ее сделает несчастной тот факт, что отца упекут пожизненно — это моя проблема.

— Не за что.

Мы помолчали немного. Но долго раздумывать над этим всем не хотелось — у меня были проблемы поважнее:

— Я хотел тебя попросить проверить Лали. Она заболела на базе, пришлось лечить подручными. А сейчас она кормит, нужно скорректировать лечение, если оно нужно…

— Кормит? — поползли его брови вверх. — Потрясающе! Это лучший вариант! А чем заболела?

— Говорила, что грозило воспаление легких. Но вроде бы справилась…

— Хорошо. Сейчас возьму кровь, посмотрим…

— Когда можно будет забрать сына? — не стал давать ему передышек. Безжалостно… но я больше не хотел делить семью с ним.

— Думаю, вечером сделаем последние исследования, и на этом все. — Джастис отвел взгляд.

И я решился на последний вопрос — все же этот кот-ученый должен был знать…

— Как думаешь, какая вероятность появления малыша- не оборотня от меня с Лали… если мой отец был человеком?

— Один к двадцати, — выдал машинально он и только потом раскрыл удивленно глаза. — А почему ты… — Ответы стреляли в его светлой башке сами. — Что… — Наконец, он тяжело вздохнул и покачал головой, опускаясь на ступеньки. — Вот она — причина всех проблем… Как я сразу не додумался! Ты уверен?

— Абсолютно. Он не будет оборачиваться.

Мне было все равно. Какая разница, что он не будет бегать со мной по пустоши? Я бы и так его не отпустил — нечего ему там делать. Да и мне, по-хорошему, тоже. Это не проклятие, а дар. Человеческая жизнь более безопасна, и это оставалось только ценить. Но кот понял неправильно: