Мертвая голова - Амелия Грэмм

Больше трех часов Флинн пытался наполнить свою голову светлыми воспоминаниями и благородными намерениями, но в итоге от одного уха к другому бегали только невнятные, суетливые мысли. Сперва он думал о Кейти, но воспоминания о ней каждый раз тянули его в мрачную яму вины, где никогда не было и не будет ни единого проблеска надежды.

Потом Флинн, хорошенько порывшись в памяти, нашел несколько приятных моментов из детства. Правда, они были покрыты толстым слоем забвения, поэтому выглядели неполными и тусклыми, как старое одеяло, выцветшее на солнце и побитое молью.

Он изо всех сил старался вспомнить что-нибудь хорошее, связанное с матерью, но перед глазами постоянно возникали их вечные ссоры. Флинн так хотел попросить у нее прощения за то, каким никудышным сыном он был, но совершенно не знал как. Да, ей неизвестно, что он умер, но даже если ему как-то удастся встретиться с ней, она все равно его не узнает. Властелин Смерти сразу предупредил об этом. Хотя… Флинн ведь может послать ей письмо. Точно! Простое письмо, в котором он напишет, что с ним все в порядке, что он все осознал и просит у нее прощения. Что он больше не держит на нее зла и не винит в смерти отца. Ведь это была случайность. А еще он напишет, что решил попутешествовать по миру, но когда-нибудь обязательно вернется. Что-то в этом духе.

Флинном овладело невероятное воодушевление, и в голову закралась мысль о том, что все получится, что сейчас ему наконец-то хватит духовного пороха! Он быстрым движением закатал рукав куртки – и!.. Ничего. Шешан так и остался в образе черной неподвижной татуировки.

– Черт! – выругался Флинн.

– Ты тоже хочешь сделать мне больно, да? – спросила Фанабер дрожащим голосом.

Все это время она сидела на полу, прижав колени к груди, и внимательно изучала Флинна.

– Нет, Фанабер, я хочу научиться ловить таких, как ты, – ответил он, ощутив неловкость.

– Но ведь для этого тебе нужно сделать мне больно, – пролепетала она и уткнулась лбом в колени.

– Ну да, но… – У Флинна внезапно заболела голова. – Прости, по-другому никак.

– Разве не причинять боль – это так сложно?

– Поверь, очень сложно, – прошептал Флинн, вспомнив, сколько раз сам делал другим больно. Не всегда осознанно, но… чужая боль меньше от этого не становилась.

– А как по мне, то все очень просто. Тебе всего лишь нужно отказаться от этой затеи.

Фанабер подняла лицо и посмотрела на Флинна большими щенячьими глазами.

– Но… – растерялся он, – я не могу.

– Почему?

– Я продал свою судьбу, поэтому больше не принадлежу самому себе и должен делать то, что мне прикажут.

– А‐а‐а, – расстроенным голосом протянула Фанабер. – То есть выходит, что это не ты делаешь мне больно, а тот, кто приказал тебе это сделать?

– Ну… да, – неуверенно согласился он. – Нож ведь не виноват в том, что находится в руке маньяка.

– Но у ножа нет ни мозгов, ни воли, а у тебя они есть, – сказала она.

У Флинна забурлили мысли в голове. Фанабер, безусловно, права, у него есть и мозги, и воля, но если он ослушается приказа, то все воспоминания Кейти о нем вернутся к ней обратно. И тогда она будет несчастна, а этого Флинн не мог допустить.

– Фанабер, я не могу иначе.

– Раз так, то… – она встала и шагнула к нему, – можешь хотя бы сделать одно доброе дело перед тем, как совершишь плохое?

– Какое это? – нервно сглотнул он.

Фанабер прижалась к нему всем телом, запустила руки ему под куртку и положила их на его лопатки.

– Согрей меня, Флинн, мне так холодно. Я так давно не чувствовала тепла. Это место просто ужасно, – пожаловалась она, и ее дыхание обдало его шею.

Флинн остолбенел: в голове появились какие-то помехи, не дававшие ясно соображать. Чего хочет добиться Фанабер? Если поразмыслить, то в древнем космосе действительно холодно и одиноко. Любой бы на ее месте почувствовал себя брошенным и несчастным. Неужели она говорит искренне?

«Нет, одумайся, вспомни слова Хольды! Не доверяй Фанабер! Не жалей ее!» – сам себя мысленно уговаривал Флинн.

– Фанабер, пожалуйста, отлипни от меня, – сказал он, отодвигая девушку, но та с силой вцепилась в него.

– Прошу, не отталкивай меня, – захныкала она.

– Если хочешь, то в следующий раз я принесу тебе теплое одеяло и книгу, например. Согреешься и приятно проведешь время в компании увлекательной истории, – произнес он, практически отдирая от себя Фанабер, прилипшую к нему, как пиявка.

– Не будь таким жестоким. Я разве многого прошу? – Она обиженно надула губы и, обойдя Флинна, обняла его уже сзади, снова запустив руки ему под куртку. – Давай постоим так еще чуть-чуть.

– Фанабер, я не знаю, какую игру ты затеяла, но прекрати ее! Найди себе какое-нибудь другое развлечение, – грозно сказал Флинн и, отняв руки Фанабер от своей груди, резко повернулся к ней лицом.

– А я уже нашла, – широко заулыбалась она и показала зажатую между пальцами заколку-бабочку.

Так вот зачем эта мерзавка затеяла весь этот спектакль!

– Отдай, – прорычал Флинн.

– Не-а. Эта прекрасная вещь теперь моя. – Фанабер сделала шаг назад. – Та стерва с опаленной рожей была права. Обмануть тебя – раз плюнуть.