(не) девственница для дракона - Мария Люта

Вскоре захват ослаб и Ибрагим повалился, молотя руками о землю. Лорд Лей скомандовал конец поединка и я быстро разблокировала клапан и даже выкачала воздух из желудка — если парня стошнит на глазах у всех, он мне этого не забудет.

Вся группа пораженно молчала. Вряд ли они поняли, что случилось, но сам факт поражения Ибрагима — и кому, двоечнице по ББП — был неимоверным.

Лорд Лей же выглядел задумчивым:

— Леди Анна, можете считать, что свой "хвост" вы пересдали.

Я же ликовала про себя. Наконец я смогла найти свое преимущество, и я смогу удивить Габриэля! Целительскую магию, оказывается, можно использовать не только на пользу: я с ходу могла придумать десяток способов, как умертвить противника меньше, чем за минуту, и еще с полсотни — как нейтрализовать врага без летального исхода. Естественно, меня волновал вопрос этики, я ведь с помощью этой магии должна спасать жизни, а не отнимать… Но я ведь никого убивать не собиралась, а для защиты все способы хороши.

По пути в общежитие быстренько заскочила к Бовему, но парень еще не мог говорить, так что я надолго не задержалась.

Все во мне стремилось домой, я едва не подпрыгивала от восторга. Сегодня ведь занятие с Габриэлем! Всевидящий, мне уже не терпелось его увидеть! Я была готовой еще за полчаса до начала занятия. Вот только Ректор опоздал на целых пять минут.

Габриэль был хмур и молчалив. Он привычно переплел наши пальцы и мы перенеслись на полигон. После приземления мужчина сразу же отстранился от меня и отошел на пару метров. Это было на него не похоже. Сердце тут же защемило от неприятного предчувствия.

— Анна, что ты думаешь по поводу увиденного тобой возле каменного обелиска? — спросил Габриэль сходу.

— Что Арата начала войну, а не Загорье, — ответила медленно, гадая чем вызвана такая срочность вопроса. — Те дракон и человек — кем они были?

— Оба были принцами разных стран. Они дружили. Но для короля Араты нужен был предлог, чтобы вынудить Загорье ввести войска, а самому казаться несчастной жертвой. Он рассорил принцев… Говорят, без девушки там не обошлось, но то уже детали. Дальше ты знаешь, — Габриэль стоял вполоборота ко мне, смотрел в стену. Потом же повернулся, пристально взглянул на меня и спросил иронично: — Теперь драконы не выглядят такими уж злодеями, не так ли?

— Мои чувства к ним не изменились и я все еще их ненавижу. Только раньше я была уверенной, что мы были на стороне правды, и мои предки погибли за достойную страну. Сейчас же Арата не выглядит такой безупречной. Так ты ради этого показал мне ту скалу, чтобы я стала лояльнее к драконам? Зачем тебе это? — я подошла к мужчине, и попыталась взять его за руки. Но Габриэль отошел на шаг.

— Ради великого Ода, твоя ненависть слепа, Анна! — Габриэль взлохматил волосы и даже повысил голос. Этот разговор был важен для него, только я не знала почему. — Как ты не понимаешь, если твои интересы ущемляют — ты защищаешься. При этом могут быть жертвы, но это ведь самозащита. Ты же не будешь ненавидеть охранников торгового обоза, которые уничтожили банду разбойников, напавшую на них?

— Буду, если теми разбойниками были мои родственники, — я чувствовала, что Габриэль хочет услышать другой ответ, но я решила быть искренней. — Твой пример хорош, он идеален в целом, но когда речь заходит о частном случае, о конкретной жизни близкого человека — брата, отца, деда, дяди, а не о смоделированной ситуации, тогда… Тогда же любой рационализм и объективность уступают место чувствам. Разум не может повлиять на эмоции. Ты можешь мне доказывать, что драконы едва ли не ангелы во плоти, но это не вернет к жизни деда Вениамина, которого семь суток пытали в казематах… Обеденный стол в моем родовом поместье рассчитан на сорок душ и в былые времена за ним было тесно, сейчас же за ним восседаю лишь я да управляющий… Так что да, моя ненависть слепа, но это все, что у меня осталось.

Ректор закинул руки за голову и отвернулся к стене. Молчал долго. Лишь побелевшие костяшки пальцев да сдвинутые плечи говорили о том, что внутри него точиться нешуточная борьба. Когда же он повернулся ко мне, его лицо превратилось в безэмоциональную, ничего не выражающую маску.

— Тогда нам лучше прекратить наши отношения, Анна.

Я не поверила в услышанное:

— Ты не хочешь больше видеться со мной?

— Я не говорил "не хочу"! — и все же его самоконтроль дал небольшую трещинку. — Так будет лучше.

— Почему? — выдохнула тихо, все еще не осознавая, что мужчина говорит серьезно.

— Потом будет больнее.

Весьма расплывчатый ответ, как по мне.

— И как же наши занятия? — спросила сиплым голосом. Слезы подступили к глазам, но я не хотела отворачиваться, смотрела прямо на мужчину.

— Я поручу лорду Лею тренировать тебя. Тогда мы вообще не увидимся до самого бала Прощания с зимой, а после я покину Академию. Это будет самый лучший вариант.

Так больно мне не было еще никогда. Известие о том, что Ричард обручился с другой, не шло ни в какое сравнение. Я хотела кричать: на Габриэля на себя, или просто выть от боли и непонимания. Только я не проронила ни звука. Хотелось заплакать. Всевидящий, если бы я разрыдалась, то, возможно, Габриэль не выдержал моих слез и передумал. Но я не проронила ни слезинки. Часть меня хотела истерично крикнуть, чтобы Габриэль убирался из моей жизни навсегда, что не так уж он мне и нужен… Но нет — слезы и истерики, возможно, на мужчин действуют эффективнее, нежели здравые слова и поступки, но это не по мне. Холодная боевая ярость — вот то состояние, к которому предлагала стремиться мне Ребекка. Оно не убирало боль, но помогало на время забыть о ней, загнав в самые дальние закоулки сознания. Я прикрыла глаза и глубоко задышала, пытаясь абстрагироваться от происходящего. "Что ж, Габриэль, хочешь, чтобы мы не виделись, а при этом не говоришь почему?" Так вот: я не согласна. Я не могла просто так отпустить мужчину, по крайней мере, пока я точно не узнаю причину.

Моя спина была ровной, подбородок вскинут вверх, мой голос не дрогнул, а зазвучал вызывающе, когда я сказала:

— То есть, вы утверждаете, что теперь моя безопасность вас больше не интересует?

— Интересует. Но Лей справиться не хуже меня.

— Вынуждена не согласиться, лорд Габриэль. Во-первых, вы сами заявили, что сможете обучать меня лучше, чем лорд Лей. Во-вторых, дополнительные занятия после утверждения расписания имеют силу обязательных. Для обеих сторон. Вы ведь все еще Ректор, а я адептка, расписание же у меня храниться в надежном месте, будьте уверенны.

Мои слова заставили губы Габриэля дрогнуть в грустной улыбке:

— Почему-то я был уверен, что именно ты будешь настаивать на прекращении тренировок. Анна, мне плевать на Устав Академии. Мы можем продолжать заниматься, если наши отношения будут протекать исключительно в рамках учебного процесса.

— Не стоит волноваться, лорд Габриэль, — ответила максимально холодно. — Извините за сегодняшнее происшествие в вашем кабинете, этого больше не повторится.