Опустошенная - Хлоя Нейл

Без возражений со стороны Джонаха, мы дошли до машин и,забравшись внутрь, двинулись в путь.

Мы приехали по отдельности и припарковались с краю улицы.Выйдя, мы с подозрением наблюдали за молниями, которые создавали эффект световойвспышки над парком.

В Чикаго есть ряд особняков, в которых когда-то жилиизвестные семьи. Во время золотого века в городе, предприниматели строили домана Лейк Шо Драйв, что находится на «Золотом Побережье» (теперь там, и неслучайно, находится Домом Наварры). Изысканный вид на озеро и прекрасный доступк остальному богатству города.

Некоторые из особняков так и стоят, а некоторые сровняли сземлей. Один из самых известных, Особняк Поттеров, который построили предкибывшего мэра города, снесли, когда мэр переехал в Крили Крик.

Ну, по крайней мере, снесли большую его часть.

Семья Поттер подарила землю городу, и территорию превратилив парк с соответствующим названием - Поттер Парк. От дома осталась толькочетырехэтажная кирпичная башенка, которая подобно копью отмечает центр парка.

- Это здесь? - спросил Джонах.

Я поведала ему историю.

- Башня была построена семьей на доходы от производственнойдеятельности. От дома только она и осталась. Башня уходит в небо, окруженазеленью и находится в двухстах ярдах от озера.

- Отличная работа, Нэнси Дрю.

- Стараюсь. Самое интересное, как жители этого района до сихпор могут быть не в курсе, что в их башне живет королева фэйри?

- Из-за магии, полагаю. Хотя для меня удивительно, что онипозволили своей королеве жить в здании, которое построили люди.

- Я слышала об их ненависти к людям.

- И не спроста, - сказал Джонах. Ты знакома с легендой оподмене детей?

Конечно, знакома. Это известная история в средневековойлитературе. В ней говорится, что фэйри иногда крадут здоровых человеческихдетей, подменяя их больными детьми фэйри. Следовательно, согласно легенде,того, кто сильно отличается от других, подменили при рождении. Люди называлибольных детей подменышами и оставляли их в лесу. Таким образом, они надеялисьвернуть своих детей.

- Знаю, - ответила я.

Джонах кивнул.

- Дело в том, что это не легенда. Рассказы, а точнее сказки,правдивы. Только события исковерканы: это люди похищали детей фэйри, а ненаоборот. Иногда взамен люди оставляли своих больных детей, а иногда простокрали, желая иметь ребеночка.

- А поскольку фэйри, в лучшем случае, считались выдумкой,или чаще всего чудовищами, никто не считал подобное действие похищением.

Джонах кивнул.

- Верно. Сверхъестественных созданий веками не считалиравными. В любом случае, вряд ли нам обрадуются. Не убирай руку с меча. Всевремя держи палец на рукоятке. Что сталь, что железо заставляют фэйри держатьсяна расстоянии.

- Я думала, мы пришли просить их о помощи.

- Нет, мы пришли выяснить, виновны они или нет. А с позицииФрэнка, ставка на то, что мы взбесим фэйри и таким образом развяжем войну.

- И как же ему это поможет?

- Три вампирских Дома есть только в Чикаго. Даже Нью-Йорк иЛос-Анджелес не могут таким похвастаться. Именно здесь сосредоточена вампирскаявласть, и Кабот об этом знает. Дом Кабота мал. Относится к элите, но,безусловно, маленький. Если он уменьшит значение Чикаго...

- То тем самым пропорционально усилит влияние Дома Кабота, -закончила я.

Да уж, недооценила маленького проныру.

- Именно. Я бы даже сказал, это часть долгосрочного плана позахвату контроля над Домом Кабота. Сейчас его Мастер Виктор Гарсия. Хорошийчеловек и сильный лидер. Он был правой рукой Корнелиуса Кабота, что чрезвычайнораздражает Франклина. Франклин всего лишь двоюродный брат какого-то тамдальнего родственника, но он посчитал себя вправе претендовать на Дом. Будтоэто его право от рождения.

- А Корнелиус не согласился?

- Я слышал, старик считал, что Франклин слишком погряз вчеловеческих делах, чтобы эффективно управлять Домом. Фрэнк очень уж заботилсяо престиже, слишком увлекался быстрыми машинами и человеческими девушками, чтоне осталось не замеченным представителями старой закалки в Доме на восточномпобережье.

- Дай угадаю, - сказала я. - ГС считает его амбициозным иготовым сотрудничать, пусть даже в ущерб другому Дому, и поэтому они назначилиего распорядителем Дома Кадогана. Он же рассчитывает, что, приехав сюда, онподставит Чикагские Дома, получит поддержку ГС, и в итоге все шито-крыто и унего место под солнцем.

- Для меня все выглядит именно так.

Я перевела дыхание. Столько напастей, и вообще-то лишь ихмалая часть по вине Дома Кадогана. Какова бы ни была первоначальная цельсоздания ГС и Домов, теперь их использовали для удовлетворения самолюбия иманипуляций. Может, прав Джонах насчет Красной Гвардии.

- А они не воспримут как угрозу, что мы придем вооруженными?

- Только если нам повезет, - сказал он. - Пойдем.

Сверкала молния. Мы побежали в сторону башни. С виду онаузкая и разваливающаяся. Открытый дверной проем ведет к винтовой старойкаменной лестнице. На деле она не лучше, чем выглядят. Поднявшись на однуступеньку, я остановилась, дабы убедиться, что лестница не рухнет под ногами.

- Подниматься на самый верх?

- Ага. Думаю, они предпочитают жить выше, чем люди.

Он стал подниматься. Вцепившись в перила, я медленнопоследовала за ним. После нескольких минут сжигания калорий на бедрах, мыдостигли верхней площадки.

Дверь ведет в огромную комнату. Огромная, сделанная извертикальных деревянных досок, она висит на двух гигантских круглых филигранныхпетлях.

- Красивая дверь, - сказала я.

- Они известны своей любовью к красоте, - сказал Джонах ипосмотрел на меня. - Готова?

- Я уже мысленно склоняюсь к весьма негативному развитиюсобытий. Если впоследствии наши конечности останутся на месте, и нас не ранятсеребряными коллами, можно будет считать это победой.

- Хорошо сказала.

Он глубоко вдохнул для храбрости, достал из кармана золото,зажал его в кулаке и постучал в дверь.

Через некоторое время дверь со скрипом открылась. В дверномпроеме возник мужчина в черном - фэйри в такой же одежде и такого жетелосложения, как и те, что охраняли Дом. Он быстро задал вопрос, на непонятноммне гортанном языке. Наверное, на Гаэльском.

- Соблаговолит ли королева принять нас? - спросил Джонах.

Фэйри предвзято смерил нас взглядом.

- Кровопийцы, - сказал он.