Чужая победа - Максим Хорсун

«Мумии» тоже не стали ждать у моря погоды. Прервали передачу данных, форсировали двигатели и рванули от греха подальше, намереваясь спрятаться за обратной стороной Седны.

– За ними! – голос Шеремет звенел, словно медный колокольчик. – Ильин, разгоняй нас до максимальной!

Включились маршевые, вибрация прошила корпус от кормы до носа. Звездочка прямо по курсу распухла, превратилась в красноватую сферу, в эдакий «глаз зла», который с ненавистью взирал на наше приближение. Китайцы перестали сомневаться, врезали из пневмопушек. Множество мелких меток заполонили экраны радаров. Я бросил корабль «вниз» и «вбок». Что-то проскрежетало над рубкой, и все машинально вскинули головы. К счастью, подволок был на месте…

И все же этот рывок позволил нам увеличить дистанцию. Старенькие КК, пусть даже и прошедшие модернизацию на китайских стапелях на Луне, не могли выдать ту же мощь, что выдавали двигатели корабля-разведчика. Зато у патрульных был больший запас топлива и окислителя; в конце концов, они нас все равно нагонят, если, конечно, прежде не разнесут в клочья. Сфера Седны росла как на дрожжах. Я увидел, как ее поверхность озарилась россыпью белых искорок – это в карликовую планету угодило то, что предназначалось нам. Холодные красноватые скалы и лавовые долины покрылись оспинами свежих кратеров.

– Наши повреждения? – спросила Шеремет надтреснутым голосом.

– Вышла из строя одна РЛС, – отчитался Такуми. – Мы имеем касательное попадание, корпус не пробит, разгерметизации нет.

– Мы ослепли? – взволнованно спросила капитан. – Что-то есть на радарах?

– Мы потеряли вертикальную развертку, – подтвердил О’Браен. – Функциональны на семьдесят пять процентов.

– Хрен с вами! – высказалась вдруг Шеремет. – Якушкин, прерываем миссию. Найдите координаты «Мемфиса» и загрузите новую программу полета. Мы возвращаемся, как только гравитроника даст добро.

– Э-ммм… – протянул Бэнксфорд. – Можем попробовать набрать массу.

– КРЭБ изменил курс, – заговорил О’Браен. – Он проделал гравитационный маневр и удаляется от Седны. Идет практически навстречу.

– Собрался в «искажение», – догадался я.

Быстрая метка пронеслась по экрану радара: один из КК взял на прицел корабль «мумий» и дал залп из рельсовой пушки. КРЭБ исчез.

– Есть нейтринный всплеск… – прокомментировал О’Браен. – «Мумии» ушли в «искажение».

– Жаль. Огорченные китайцы возьмутся за нас с удвоенным рвением, – высказался Бэнксфорд. – Вторую цель они не упустят, дело чести!

– Ладно. Начинаем набирать массу, – решилась Шеремет. – Бэнксфорд, «искажение» должно сгенерироваться прямо по курсу! Кораблик новый, все получится, держитесь, ребята!

Мы-то держались. Мы свое дело знали. Китайцы тоже знали: наш корабль снова оказался у них на мушке. Я, не отрываясь, смотрел на свой монитор, боясь пропустить новую быструю метку – заряд рельсотрона, направленный в дюзы наших маршевых двигателей. Сигнал тревоги не умолкал, но меня он больше не раздражал. Эти трели стали привычным фоном. Больше мешала капля пота, которая ползла по виску, а затем по скуле вниз.

– Гравитация растет, – послышался спокойный голос Такуми. – Энергосистема работает в штатном режиме.

– Температура сердечника ядра в пределах допустимого, – продолжил Бэнксфорд. – Похоже, пока нам везет… Будьте готовы, все начнется через четыре… три… две… сейчас!

– Регистрирую «искажение», – продолжил О’Браен. – Курс – триста пятьдесят, отклонение – пятьдесят четыре…

– Бэнксфорд! – завопила Шеремет. – Твою же мать! Халтурщик херов!

– Мэм, это корабль! Так работает ядро!.. – начал было оправдываться гравитронщик.

– Спокойно! – рявкнул я, хотя самое время было паниковать. – Я не промахнусь. Спокойно, сейчас все сделаем…

Черта с два! Горловина «искажения» узка, словно игольное ушко. А у корабля-разведчика – огромная скорость. Угол подъема слишком велик, и нас просто пронесет мимо. Я и без того постоянно – постоянно! – страшился промахнуться мимо «искажения», которое гравитронщики ЛК-50 формировали перед носом крейсера. А сейчас дело вообще труба, и шанс так мал, что не поддается вычислению…

Взревела сирена, и почти на одной ноте с ней заорала Шеремет:

– Уклонение на левый борт!

Две четкие метки на экране радара – два КК китайской модификации – плодили меткие, молниеносные метки. Очень походило на жизнь в капле воды под микроскопом. В этом и вся драма космического сражения, в изменении циферок на экранах приборов, в перемещении меток на радарах, в надсадных тревожных трелях…

Черная шторка перед глазами. Как будто я зажмурился на секунду от страха в ожидании неминуемой гибели.

Пустой космос. Ни налитого кровью зрачка Седны, ни меток, несущих смерть.

Вот уж не знаю, каким образом нас занесло в «искажение». Я, вообще-то, выполнял «уклонение на левый борт»…

– С возвращением… – проговорила Шеремет голосом, в котором слышалось и разочарование, и усталость, и крайнее удивление, что все сложилось именно так, когда должно было произойти иначе. – Миссия провалена. Мы возвращаемся на базу.