Чужая победа - Максим Хорсун

– Это радар наведения? – поинтересовался я, прикидывая предстоящий маневр уклонения. Близость каменных колец и многочисленные астероиды, шныряющие «над» и «под» их плоскостью в сопровождении туч метеорной шрапнели, создавали некоторые неудобства…

– Нет-нет! – уверенно ответил О’Браен. – Нам передают информацию.

Я снова услышал в наушниках «стук колес». Но на сей раз «поезд» мчал на приличной скорости.

– Включай дешифровку! – отрывисто приказала Шеремет.

– Сообщение участника экспедиции клана Ану-Лаумы, – принялся читать перевод О’Браен, – технического помощника, частично функционирующего. Определил корабль, не принадлежащий какой-либо старшей расе. Пересылаю научную информацию, согласно последнему приказу Ану-Лаумы. Пусть лодки каждого из вас отыщут путь в Эдем.

О’Браен замолчал, перебросил несколько клавиш у себя на пульте.

– И все? – спросила Шеремет.

– И еще пакет заархивированных данных.

– Большой объем?

– Нет. Чуть больше двух «метров».

– Как-то даже несолидно, – высказался Бэнксфорд.

Я же вспомнил компьютерщика с ЛК-50 – Толю Берковича. Он рассказывал, какие чудовищные вирусы стоят на вооружении обеих сторон. И что нам в ближайшем будущем может преподнести их неизбежная эволюция.

– Мы изолируем архив, – приняла решение капитан. – Такуми! Ты знаешь, что делать. Доставим файл домой; его содержание – не нашего ума дело. Мне не нужно, чтобы вирусы, которые могут в нем водиться, положили нашу навигационную систему. Если же в файле действительно научные данные, пусть ими занимаются в Штабе флота.

– Что такое «технический помощник»? – спросил я, не поворачиваясь. – Какой-нибудь автомат?

Ясно ведь, что человек долго не протянул бы на этой планете. Тем более полевая база разрушена ракетным ударом. И все же воображение настойчиво рисовало Робинзона в покрытом копотью, помятом скафандре, который, стоя среди руин, пытался не потерять из вида плывущую в зените звездочку нашего корабля.

– Автомат, но из плоти и крови, – ответил тихим голосом Такуми.

Я прикусил язык. «Островитяне» достигли в биотехнологиях потрясающих высот. Живые машины этой расы осваивали космос вместе со своими хозяевами. Их внешний вид определялся назначением. Имелись у союзников и биомеханизмы размером с муравьев, и шагающие гиганты вроде мамонтов. Работали (или все-таки жили?) они за счет всяких хитростей – фотосинтеза, вживленных элементов питания, аминокислотного сиропа и так далее. В зависимости от сложности и размера биомашины. Отправившись в экспедицию на обезображенную войной планету, «островитяне» по своему обыкновению прихватили с собой несколько живых механизмов.

Технический помощник частично функционирует. Это значит, что он поврежден (или ранен), что застрял между жизнью и смертью, и отключиться ему не позволяет последний приказ, отданный хозяином.

Присутствует доля нечеловеческой расчетливости и жестокости в том, чтобы наделять свои машины живым сердцем, интеллектом и чувствами.

– Мы вышли из зоны приема, – сказал О’Браен.

– Ладно. Получим несколько изображений с поверхности, и можем с чистой совестью убираться отсюда, – ответила Шеремет.

– Какие будут цели? – осведомился Такуми. – То, что осталось от полевой базы «островитян»?

– Мы – не корабль спасателей. Нас прислали искать не «островитян» и не «мумий», – капитан потерла лицо ладонями. – Этого добра хватает и в нашем пространстве. Сбросим один зонд на «мадагаскар», а второй… а второй – я подумаю. Может, на лагерь «островитян».

Вот Надежда! Вроде бы объяснила, почему область, где погибли «островитяне» и где располагался научный центр «мумий», для нас – не приоритетная цель. И тут же – противоречие! Надежда каждый раз вкручивала эдакое, напоминающее о том, что наш бравый капитан писает сидя.

На пульте О’Браена заныл сигнал тревоги. Вот черт!.. Я так мечтал после очередного витка направить нашу гантелевидную малютку в «искажение», а затем отправиться спать. Подлет к безымянному миру и маневрирование на переполненной мусором орбите порядком меня измотали. Ну, да ладно. Где наша не пропадала!

– Электромагнитный импульс по вектору двести сорок! – объявил наблюдатель.

– Радар? – быстро спросила Шеремет.

– Какой-то примитивный сканер. Но большой мощности. Источник находится в плоскости кольца, движется вместе с веществом.

– Ну-ка, ребята, поднимем орбиту, прижмемся к кольцу.

Она хотела, чтобы мы потерялись на фоне каменно-пылевой круговерти. Рисково, но могло сработать.

– Упс… – выдохнул О’Браен. – Еще два импульса… о! И еще один.

Я поглядел в иллюминатор. Коричневые волны, сквозь которые просвечивались яркие звезды, надвигались, окутанные светящейся пылевой дымкой. Вещество в кольцах мчалось с огромной скоростью, поэтому разглядеть отдельные фрагменты, даже самые крупные, со столь близкого расстояния было невозможно.

– Это мины, капитан, – сказал замогильным голосом наблюдатель.

– Мины? – спохватилась Шеремет. – Ильин! Оставь нас на этой орбите!

Я пару раз выстрелил двигателями коррекции; дюнное поле колец больше не надвигалось на нас стеной. Теперь мы двигались в одну сторону с пылью и обломками.

– Есть ли еще излуче…

Надежда не успела задать вопрос.

Сейчас уже трудно было сказать, кто оставил здесь мины: «мумии», союзники или сгинувшие вместе со всеми городами и космической инфраструктурой обитатели изувеченной планеты. Предназначались ли они для любопытных, рискнувших забраться в выжженную войной систему Регула А; либо они остались с тех пор, когда на орбите планеты шли боевые действия и на них в свое время подрывались ракетные мониторы «мумий».

Посреди каменной реки полыхнуло плазменно-белым светом. «Приплыли!» – успел подумать я. Взрывная волна вздыбила вещество, слагающее кольца, выгнула под прямым углом к остальному потоку, швырнула в разные стороны.

Я машинально направил корабль в противоположную сторону. Система компенсации перегрузок включилась автоматически, но нас все-таки шарахнуло шестью или семью «же».

Скрючившись в кресле, я вел корабль точно между Сциллой и Харибдой: между приближающимся потоком обломков с одной стороны и поверхностью планеты – с другой. Компьютер отсчитывал километры, оставшиеся до того, как мы рухнем в гравитационный колодец. А темные скалы безымянного мира озарялись тысячами огней: разразившийся метеоритный ливень резал и обжигал базальт, придавая ему новые формы.